magi // tempore tribulationis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » magi // tempore tribulationis » ❖ сюжетные эпизоды » Acto 1, ночь вторая: "Как насчет чашечки чая?"


Acto 1, ночь вторая: "Как насчет чашечки чая?"

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Действующие лица: Ка Кулин, Рен Комэй. Последовательность игровых постов соответственная.
Место и время действия: чайный домик в одном из кварталов столицы империи Коу. Вечереет.
Сюжет: Рен Комэй, узнав о том, что первым генералом станет не он, а его брат, Коха, до сих пор не смог прийти в себя. Принц думал о многом, со всех сторон он рассмотрел произошедшее и пришел к определенным выводам, с которыми ни с кем не собирается делиться (не стоит  рассказывать о случившемся больному, изнемогающему Коэну, а больше просто не с кем обсудить это дело).
На данный момент Комэй, для смены обстановки, направляется в чайный домик, место, где можно немного отдохнуть. Здесь-то он и встретится с претендентом на престол королевства Хуань, новоявленным генералом армии империи Коу. Да, речь идет о Ка Кулине, человеке, который категорически отказывается признавать Рена Коху в качестве главнокомандующего.

Отредактировано Game Master (2013-09-07 17:13:06)

0

2

посты с телефона. достижение получено

- В одном поднебесном городе, стоявшим под началом императрицы-драконицы, проводилась ярмарка. Ярмарка эта была в честь имперской семьи, в честь великих драконов, чья чешуя блистала на солнце подобно самым ярким самоцветам, украшающих имперскую корону. Матерь-драконица не знала, как обрушиваться на врагов с яростью молний, поэтому ей нужно было выбрать самого достойного, самого величественного, самого мудрого дракона из своей семьи, ведь ее старший дракон, могучий Энкин, сражён болезнью, его дыхание все тяжелее, его некогда проводящие очи уже потеряли былую остроту,  а огонь ярко-красной чешуи уже не обжигает любого, кто к не у дотронется. Но у Энкина есть два младших брата, которые так похожи на него алой, обжигающей чешуей. Следующим генералом-драконом должен был стать один из них. Самый младший, Хакин, был молод и горяч, его кровь пылает, а ум слишком не искушен, чтобы противостоять роскозням врагов матери-императрицы. Старший, Мейкин, уже давно не обладает пылом юности, его душа не горит от огня дракона, во взгляде поблескивают дрожащие угольки, но ум его столь искусен, столь проницателен и тонок, что ни у одного дракона не могло возникнуть сомнений, кто станет следующим генералом-драконом. Однако госпожа драконица выбрала Хакина.  У старого одноглазого дракона было иное мнение... - мужчина пустил тонкую, едва заметную струю дыма, кладя трубку на стол, - иное...
Гейша, бледная красавица в розовом кимоно, шитом из шелков Юаня, подпоясана широким золотым поясом, чей по-искусному завязанный бант виднелся за ее тонким аккуратным станом. Девушку звали Нацуки, молодая и неопытная, она очаровывала своей непорочностью, чистотой ясных голубых глаз и смолью густых волос, уложенных в высокую причёску, что пронизывает резная золотая шпилька с большим изумрудом.
- Неужели это так печалило мудрого дракона? - мужчина отстраненно наблюдал как гейша, держа в тонких подрагивающих пальцах глиняный, украшенный позолотой, чайник, аккуратно разливала жасминовый чай.
Кулин не ответил. Не признаваться же девушке, что третий принц вызывает лишь стойкое желание отрезать мальчику патлы и разрубить его его же двуручником, чей размер наверняка результат магии. Ибо поднять нечто подобное худому и не складному, как оглобля, ребенку явно не под силам. Не то что размахивать.
Мужчина выпил предоставленной Нацуки чай. И все же, почему он пошел именно в чайный домик при дворе, а не в харчевню в самом сомнительном районе столицы? Ах да. Статус. Репутация. Скорая свадьба. И обязательно жужжащие под ухом приближенные отца, следящие, чтобы первый принц Хуань ненароком не опустился в глазах имперской семьи.
"Будущих родственников по совместительству"
Новоявленный генерал Коу поставил чашку на стол, взял трубку и снова неглубоко затянул. По правде, сейчас мужчине хочется немедленно покинуть столицу, выпустить лошадь в поле и зарядить хорошую такую порцию молний прямо в хмурое небо. Лэйгун в такую погоду особенно силен, и его сила существенно питает хозяина, подталкивая ускакать в даль на своём любимом русом коне с рыжеватой гривой. Но он не может. Конь в конюшне, перед Кулином - стеснительная девушка с подрагивающими алыми губами, а обязательный эскорт наверняка улаживает с чиновниками поведение своего принца.
Собрание генералов закончилось на странной ноте. Гекуен, милейшая женщина, крайне удивила всех. Собственные дети промолчали, новый первый генерал метал яд во все стороны, а второй принц... Он почти удивился. Или был в шоке. По скудной мимике мало можно сказать о его чувствах. Лично сам Кулин еле держался, что бы не раздолбать стол, уступив место первым покинуть зал разве что Хакурю.
Сперва был шок. Непонимание,  неверие, мужчина подумал, что просто ослышался. А потом пришло осознание, подгоняемое наступающим возмущением, и принц хотел лишь высказать свое мнение о фарсе происходящего. Мальчишку! Мелкого! Тощего! Без мозгов в голове! В первые генералы на замену Коэну! Такого Кулин от императрицы точно не ожидал!
"Почему, дьявол бы его подрал, именно Коха?! Госпожа Гекуен, выбор же был очевиден! О чем она только думала?!"
"О чем" эта женщина, правда, не скажет. Лишь загадочно улыбнется и пожелает хорошего здоровья. Каким образом она такими простыми жестами остужает пыл и заставляет заткнуться? Странная Гекуен. Однако мальчишку на месте первого генерала огромной империи никак оправдать нельзя. Какие цели она преследует? Ведь императрица далеко не глупая. Да, наверняка, она не такая добрая и покладистая, какой выглядит. Но... Нет, версия, которая крутится у него в голове, никак нельзя с ней связать. Она же так далека от войны, она же просто женщина с мягкой улыбкой, как ее можно связывать с образом коварной, расчетливой женщины, которая зачастую, прикрываясь своим мужем, плетет интриги в высших кругах?
"Но ведь... Все женщины не так просты. С чего вдруг Гекуен должна стать исключением?"
Получается, если уж коварность в ней присутствует в полной мере, то хочет ли она... Использовать Коху? Но в чем смысл? Какой от этого прок? Если главная цель - победа в предстоящей войне с Синдрией, то не лучше ли использовать умного человека, такого, как Мей, нежели контролировать каждый шаг ребенка? В планы Гекуен входит проиграть? Нет. Это исключено. Какой коварной она не была, все таки, она императрица. А какая императрица станет стремиться к поражению своего государства?
Нацуки лепетала о значимости лотоса в поэзии. Кулин слушал в пол уха, задумчиво потирая большим пальцем трубку. Ему все время казалось, что он делает Гекуен какие-то поблажки. Не могла, не в ее интересах, глупо, абсурдно... Она будто бы заставляет относится к ней с пониманием и отбрасывать подозрения во всех грехах. Но за что, в таком случае, ее так ненавидят и бояться имперские дети? Какие у нее настоящие мотивы? Зачем ей этот фарс с Кохой? Она прислуживает кому-то, исполняет чьи-то приказы? Но кого может слушать императрица, кроме своих советников?
"Ее советники..."
Мысли крутились целыми роями, голова болела и раскалывалась от догадок и предположений. Кулин устало прикрыл глаза, выдыхая дым, а Нацуки, заметив усталость клиента, налила чай и с почтением подала его мужчине. Принц отложил трубку и с благодарностью принял чашку, неторопливо осушая ее.
- Вас тревожит столько мыслей. Я готова выслушать их, Вам даже не надо спрашивать разрешения, - девушка с готовностью возрила глаза на Кулина, а тот, заметив подобное рвение, хмыкнул и поставил пустую чашку на стол.
- Какую женщину ты бы могла считать идеальной, Нацуки? - мужчина вновь взялся за трубку, теребя ее край в зубах.
- Женщина, безусловно, должна чуткой, скромной, верной и послушной, должна быть для своего мужчины опорой, а для своих детей - любовью всей жизни, - гейша кротко сложила руки на коленях, потупив взор в гладкую поверхность стола.
- Вот как. - мужчина выпустил струю дыма, - Значит, собственная выгода и коварство сюда входить не должны?
- Нет, - девушка не смогла сдержать удивленного взгляда.
- Но ведь в каждой женщине без исключения есть что-то от демона. Разве я не прав?
- Правы. Но ведь... Разве не в каждом человеке есть что-то хорошее и плохое одновременно? - Нацуки глядит почти прямо; тема ей явно нравится.
- Возможно. - мужчина положил трубку, предварительно выпустив дым, - Чай почти кончился. Можно еще?
Девушка ойкнула, аккуратно встала и, поклонившись, унесла чайник с чашками, поставив их на поднос.
Да, возможно, в каждом действительно есть что-то хорошее и плохое. Но что если вся доброта - это лишь внешняя оболочка?
А ещё у него тут встреча. Немного неожиданная, правда. Совсем чуть-чуть. Ведь нет ничего удивительно встретить в имперском чайном домике имперского наследника, верно?
Кулин следил за принцем вскользь, боковым зрением. На роль первого генерала он был очевиден, что же сейчас чувствует Комей, когда его отвергли? Облегчение? Радость? Разочарование? Грусть? Ведь по его непробиваемому лицу вообще невозможно ничего понять. А хотелось.
Комей, казалось бы, ничего не замечал. Или делал вид, что не замечал, что куда более вероятно. По крайней мере, выражение лица у него не изменилось не изменилось ни коим образом. Создавалось впечатление, что помести его сейчас на крышу дворца, и он не заметит никакой разницы. Кулин хмыкнул в сложенные перед собой ладони.
Какое бы раздражение он порой не вызвал, Мей, однако, единственный подходящий кандидат на роль первого генерала. И что плохого в спокойствии для такой должности?

Отредактировано Ka Kulin (2013-07-28 20:33:34)

+2

3

Комэй давно не чувствовал себя таким несобранным и растерянным. Привыкший всегда быть в курсе любых имперских дел, он, по обыкновению получавший информацию из первых рук или бывший той невольным свидетелем, теперь был полностью обескуражен. Как могло произойти то, о чем сам второй принц не смог догадаться?
Он не верил той женщине. Она была опаснее тайпана, хитроумнее лисицы, изворотливее загнанной в угол пантеры. В каждой ее фразе Рен видел яд, убивающий не сразу, захватывающий сознание жертвы постепенно, внушая той отвращение к окружающему миру. Многие попались на трюки третьей императрицы, сам же Комэй до поры до времени был уверен, что его минуют стороной интриги его названой матери. Сегодня он понял, настолько просчитался и недооценил ум Гьёкуэн. Там, на приеме, его впервые начало колотить от ее вида, и он испугался своих настоящих чувств. Разве мог второй принц могущественной империи трепыхаться живой тушкой на вертеле перед женщиной, не имевшей силы, но обладавшей несоизмеримым влиянием? Ответ был очевиден - нет. Он не собирался становиться рабом под ее каблуком, ни в этой жизни, ни в следующей.
Сумерки только спускались на город, а Рен уже подходил к одному из чайных домов, ничем не выделявшемуся среди прочих заведений на улицах столицы. Ему требовалось немноголюдное место, где он мог бы погрузиться в размышления и не бояться быть прерванным назойливым знакомым или слугой из дворца. Хотелось забыться, а ноги уж сами несли в нужном направлении, не уточняя дороги у Мэя.
Он не удивился, вдруг заметив, что стоит возле входа в чайный дом. Лимит удивления был исчерпан ранее, на торжественном ужине, который был невовремя устроен в честь прибытия жениха восьмой принцессы. Рен неоднократно казалось, что Гьёкуэн жаждала отправить Когьёку подальше от сердца империи Ко, но не понимал выгоды таких действий. Самая младшая сестра не вызывала у Комэя ничего, кроме смутного умиления, которое он сам с трудом признавал. Как она могла быть помехой императрице, не имея ни влияния, ни права на престол? Когьёку следовало было отправить в качестве генерала на захват других территорий, а не выбирать ей супруга, связавшись с которым, принцесса со своей мощью Винеи стала бы окончательно потерянной для родной империи. Однако, после возвращения из Синдрии, Когьёку разительно поменялась, стала более мягкой, что не мог не заметить второй принц. В чем крылась соль, он так и не успел выяснить - с болезнью Эна стало не до того.
Мэй не особо помнил, как приветливо его встречали девушки, работавшие в чайной, как провожали его на место и пытались развлекать в ожидании начала именитой чайной церемонии. Он сразу пресек их тщедушные попытки умаслить его самолюбие, которого вовсе не было, и попросил не разговаривать слишком много. Очевидно, его поняли моментально, даже прислали особо молчаливую особу, которая ограничивалась пятью словами в минуту. Рен вяло похвалил про себя это заведение и изредка притрагивался к горячему напитку, оставлявшему во рту терпкий, но все же никакой по существу привкус.
"Чай и созерцание одного вкуса" - вспомнилось ему.
Кто придумал эту поговорку, не сулившую никаких продвижений вперед, пресекавшую любые попытки роптания? Бессмыслица. Для него, привыкшего рассчитывать лишь на собственные аналитические возможности и выезжать за счет них, не делать ничего было сродни мучительному самоубийству. Мэй отупевал, когда ни о чем не думал, потому и спал не дольше часа - потом было трудно собирать мысли в единую структуру. И сейчас, отстранено наблюдая за девушкой, сидевшей возле него, Рен позволил себе подумать о насущном.
Почему именно Коха?
Комэй не видел логичности в поступке императрицы. Было естественно, что обязанности Коэна рано или поздно перешли бы к одному из принцев. Из каких соображений был выбран Коха? С точки зрения силы, младший брат Мэя подходил на эту должность, с точки зрения опыта и сдержанности, - нет. Хладнокровие было присуще исключительно Эну, в меньшей степени им обладал второй принц. Коха же рисковал из-за своего темперамента не справиться с управлением многотысячным войском.
Но Коха был лидером, он мог воодушевлять своих людей, чтобы они без страха шли на смерть. Комэй не обладал никаким красноречием и был пассивен, из-за чего его нельзя было избирать главнокомандующим. О рассмотрении на эту должность Хакурю не приходилось говорить вообще. Ни один из принцев не был достойной заменой Коэну. И все-таки Мэй увидел более рациональный выход из положения. Его могли бы приставить к Кохе в качестве советника, и тогда на поле битвы было бы больше шансов на победу империи Ко. Военная мощь и стратегия сделали бы свое дело.
Проблема была в том, что Комэя никто не назначал в помощь Кохе. Также некому было бы заниматься отсчетами, с которыми Рен по привычке справлялся в одиночку. Но самый главный недостаток такого варианта крылся в другом: Коэн оставался во дворце без надзора своих сестер и братьев, а этого нельзя было допускать ни в коем случае.
Тяжело было признавать, но Гьёкуэн оказалась не такой глупой женщиной, как втайне рассчитывал Комэй. Обнадеживало, пускай и слабо, второго принца то, что пока он мог находиться рядом с Эном. Что было бы в будущем, оставалось неясным.
Рен очнулся от своих размышлений и без интереса оглядел помещение, в котором он находился достаточно давно.  Он не знал, что заставило его внезапно изменить своим привычкам и рассмотреть собственное окружение. Мужской фигуры, сидевшей за другим столиком недалеко от Мэя, оказалось достаточно, чтобы восстановленное душевное спокойствие опять пошатнулось. Из всех людей, которых мог встретить в чайном доме покоритель подземелья, на его долю выпал именно Ка Кулин. Мужчина ничем не выразил своего состояния, только кивнул в знак приветствия смотревшему на него жениху Когьёку и отвлекся на девушку, которая преподнесла Комэю новую чашку чая. Больше в сторону Кулина второй принц не глядел, уверенный в том, что им двоим не о чем было сегодня говорить.

+3

4

меня не волнует, что получилось
я хотя бы отписался :\

Мей соизволил вырваться из дум, когда Кулин уже всерьез задумывался о своем развивающемся косоглазии. Мужчина смотрел на него не мигая около минуты, и, ей богу, успел пожалеть о том, что второго глаза у него давным давно нет. Неудавшийся первый генерал великой империи посмотрел с секунду, кивнул, и снова развернулся лицезреть гладкую поверхность стола. А будущий король уже сколько лет наивно полагал, что в чайных домах нужно разговаривать с гейшами.
Закатив единственный глаз, мужчина обратил внимание на принесенный чай. Нацуки уже смирно сидела напротив, и Кулин невольно смягчил скептический настрой - молодая, девочка еще совсем, сюда работать пристроилась недавно, а уже такая старательная и исполнительная, что не нарадуешься на нее. Мужчина не двусмысленно пододвинул к ней чашку, и гейша, как-то против обыкновения скованно, разлила чай.
"Он одним своим присутствием тоску на всех нагоняет?" - принц изогнул бровь и принял чашку как-то настороженно.
Нацуки же действительно присмирела и отвечала на вопросы клиента тихо и скованно. Кулин старался внимания на это не обращать. Получалось плохо.
Когда даже после возвращения разговора к его самодельной сказке не посыпались градом вопросы, терпение лопнуло, и мужчина, подозрительно прищурившись, отставил чай в сторону.
- Ты какая-то вялая. Поход за чайником так утомляет?
Девушка непонимающе раскрыла глаза, и, поняв, что ее раскрыли, раскраснелась так, что румянец был виден даже из-под слоя белил.
- Я... - гейша замялась, стараясь смотреть куда угодно, только не на клиента, - право, для уважаемого господина не должны быть важны мои проблемы.
Кулин всегда умел смотреть выразительно. И красноречиво. Да, действительно, проблемы девахи в чайном доме ему жить явно дадут. Однако, с этой девахой он разговаривает, этой девахе он доверяет свой чай, и именно эта деваха может нагнать тоску. А такого ему не надо; рассуждения об императрице и ее странностях мужчине надоели.  Так что знать причину он право имеет. Хотя бы для того, чтобы знать точно: просить новую девушку или можно обойтись со старой?
- Это... Это ведь принц там сидит? - Нацуки осторожно кивнула на молчавшего Мея, - Настоящий?
Генерал повторно закатил глаз. Да, таки именно второй принц тут рассадник тоски.
- Именно он. И даже живой, как ни странно.
Комей действительно сейчас больше походил на статую. Разве что было видно, как грудь незаметно вздымается, а так - вполне реалистичная скульптура со своей непередаваемо скудной мимикой. Профиль можно было бы назвать благородным, если бы он не был таким... скучным.
- Принц... живой принц... Я его не замечала, пока не пошла за Вашим чаем. Какой стыд... - девушка, как показалось Кулину, готова была с головой зарыться в кимоно, наплевав на этикет, однако вместо этого лишь опустила глаза и легонько мяла ткань одежды.
- Не переживай. - мужчина невозмутимо пил чай, облокотив подбородок на левую руку, - ему до тебя тоже дела мало. Сегодня он потерпел... - генерал прервался на то, чтобы зажечь трубку, - крушение взглядов. Прямо как я.
Нацуки приоткрыла рот и удивленно заморгала. Потом, смекнув, что не должна показывать излишнее любопытство клиенту, собралась и налила чай, удерживая невозмутимое выражение лица. Мужчина лишь хмыкнул и продолжил неторопливо выдыхать дым.
Повисло молчание. Пока девушка боролась с собой, Кулин уже в двадцатый раз вернулся к тому моменту, как Гекуен сделала его генералом. Вот так просто, без всякого пафоса, без дополнительных свидетельствующих лиц. Будешь и все. И только сейчас, когда весь праздник уже прошел, такое быстрое заявление и назначение стали казаться несколько... странными. Неужели такое решение пришло императрице незамедлительно? Но в связи с чем? Так ли мало в империи достойных  воинов? Он так отличился? Привилегии мужа принцессы, которая раньше была генералом?
"... и владеющий сосудом Лэйгуна. Точно. Но неужели в генералы избираются только по этому критерию? Я если бы я был идиотом? Хотя тогда черта с два бы джинн мне подчинился. Получается, если ты покоритель подземелья, то автоматически считаешься достойным? Практично. Но ведь есть и жестокие ублюдки, которых оскопить мало. Вдруг бы я им и оказался? Но ведь... какая разница, если у тебя есть сила, верно?"
Табака в трубке совсем не осталось. Мужчина с покорностью принялся за чай.
- А... уважаемый господин, а что случилось со вторым принцем? Он такой задумчивый, прямо как Вы, - любопытство свое явно пересилила, и Нацуки таки задала интересующие вопросы, убедившись, что к ней относятся благосклонно.
- Начнём с того, что я, в отличие от него, замечаю хоть что-то вокруг себя. - девушка серьёзно кивнула, по инерции наливая ещё одну чашку чая, - Нет-нет, я больше… Ай, ладно, наливай. В общем, сегодня на празднике во дворце состоялось так же собрание генералов. Неожиданным образом императрица сделала полководцем и меня. Хвала Великому дракону, остальным военноначальников Коу я знал, пусть и понаслышке. Наверняка ты уже знаешь о болезни первого принца, так? Сегодня так же избирался первый генерал, за место Коэна. Разумеется, все уже знали заранее, кто им будет – кроме Комея никакого другого ставить было нельзя. Он хоть и смахивает на статую, но среди остальных принцев у него хотя бы есть мозги. А императрица… госпожа Гёкуен оказалась женщиной непредсказуемой. Так что теперь ваш первый генерал – третий сын, Коха. Этот ребёнок… - мужчина фыркнул в чашку с чаем.
- Так… Вот о чём была Ваша сказка, уважаемый господин? – задумчиво протянула Нацуки, снова берясь за чайник. Кулин протестующее замычал, пока допивал свою чащку; девушка ойкнула и, смутившись, положила руки на колени, - но второй принц не выглядит удивленным или расстроенным. Говорят, что он очень умный, вдруг господин Комей смог предвидеть такой исход событий и теперь обдумывает свой следующий шаг и стратегию боя в помощь господину Кохе? – гейша с горящими глазами, полными какой-то непонятной уверенности, неотрывно смотрела на клиента.
- Ты его переоцениваешь, - мужчина покосился на Мея, - я тоже не дурак. И, поверь, ставить на такой пост ребёнка – самое глупое решение, которое только можно было сделать.
- Значит… Императрица просто решила, что так будет лучше. Она не может сделать плохого, - Нацуки явно надулась. Не может выразить визуально, покажет хотя бы голосом.
- Безусловно. – произнёс Кулин, вставая, - Но суть в том, что Комей сейчас в тупике. И этого достаточно. Спасибо за компанию, ты весьма приятна в общении. Как загляну сюда в следующий раз, обязательно вызову тебя, - гейша, встав, поклонилась, правда, позволив себе переполненный благодарностью кивок.
Рука машинально потянулась за трубкой; генерал с каким-то сожалением посмотрел на отсутствие табака. Что ж, это, пожалуй, и к лучшему – второй принц никто не отзывался, как о любителе курения. А ведь с ним ещё нужно дружбу водить, какая только возможна при его-то характере. Хотя, кто знает, быть может Комей это только с посторонними спокоен, как змея, греющаяся на солнце, а в свободное время устраивает пьяные дебоши?
Кулин окинул второго принца взглядом. Мей даже ухом не повёл и тихо-мирно продолжал гипнотизировать то стол, то и вовсе окружающее пространство, читай, пустоту. Нет. При всех так называемых «омутах», не похоже, чтобы в его плавали хотя бы мелкие рыбёшки. Но почему бы не покидать в него камни, чтобы хоть как-то всполошить?
Да, действительно, мужчина не понимал таких людей. Вялые, неразговорчивые, пассивные, лишённые всяких амбиций, стремлений и все прочего, основного, что необходимо любому принцу, а в особенности – кандидату на престол великой империи. С такими данными ему даже пытаться продвинуться выше не стоит – Коэн его загораживает полностью. Хотя пытается ли он брать планку выше? Есть ли у него к этому хоть какой-то интерес? Придерживается ли он каких-то своих скрытых целей? Кулин не может сказать точно. Слишком уж Комей закрытый, слишком уж непроницаемый. И его, признаться, именно это в нём и раздражает. Это ведь свойственно людям, раздражаться от того, чего не можешь до конца понять?
Мужчина как ни в чём не бывало сел напротив второго принца, стараясь удерживать нарочито безразличное лицо. Молчаливая гейша ровным солдатиком встала и, попрощавшись, пошла обслуживать других клиентов. Идеально.
- И снова здравствуйте. - Кулин выразительно взглянул из-под нависающей чёлки, - ещё чаю?

+2

5

Несмотря на на что, Комэю было нелегко сохранять хладнокровный вид. Причиной тому, вероятно, послужил обмен взглядами с новоявленным женихом Когьёку, которого второй принц упрямо отказывался признавать одним из генералов империи Ко. На душе стало откровенно погано, и Рен рискнул запить горе еще одной чашкой горького чая. Никакого отрезвления мыслей он не получил, но сумел вернуть себе самообладание, не скривив лицо из-за того, что наконец-то распробовал истинный вкус горячего напитка.
Девушка, обслуживавшая его, придерживалась своих прямых обязанностей и, помня о возложенной на нее миссии развлечения гостя, ненавязчиво предлагала Мэю то одно, то другое занятие, делая между заявлениями уместные вполне себе паузы. Он вежливо отказался от того, чтобы послушать ее игру на цине, и так же равнодушно отклонил ее попытку разговорить его на хотя бы какой-нибудь разговор. Комэй не был знатоком женщин, потому не мог вести беседы о чем-то вечном и прекрасно величественном, а жизнь во дворце научила его никому не раскрывать тех настоящих дум, которые едва ли не круглосуточно роились в его голове. Сидевшей возле него девушке хаотичный рой его мыслей почти наверняка был скучен и неинтересен. Привлекать же эту особу к делам государственной важности не имело никакого смысла.
Рен машинально приподнял руку с зажатым в той своим сосудом джинна, по давнишней привычке закрывая опахалом нижнюю часть лица. Комэй захотел выяснить, насколько случайным было его пересечение с Ка Кулином в этом чайном доме, одном из множества в столице. Интуиция неустанно нашептывала мужчине, что встреча была преднамеренной, во всяком случае, со стороны жениха Когьёку. Незнание же остальных пазлов мозаики раззадоривало Мэя, он уже начал было приплетать в эту историю третью императрицу, но вовремя остановился, повременив с поспешными и, возможно, неверными выводами.
- Уважаемая Ланфен, не подсобишь мне? - тихо обратился он к девушке, не знавшей, чем занять себя от фактического безделия. Та подняла на принца глаза, в которых тотчас зажегся странный огонек не то азарта, не то желания поскорее покончить с рутиной. Тот факт, что клиент открыл рот, очевидно, нисколько не удивил ее, привыкшую и не к таким чудесам мира.
- Все, что будет в моих силах, господин.
Терпеливо дождавшись, пока она поклонится и вновь займет вертикальное положение, Рен быстро прокрутил в голове фразу, которую намеревался сказать, опустив ненужную детализацию и перейдя непосредственно к самой сути.
- Видишь того человека за угловым столом? Это важный имперский гость. Когда он покинет свое место и подойдет сюда, оставь нас на некоторое время. Получаса будет достаточно. После, если мы с ним не разойдемся мирно, отвлеки меня и сообщи, что меня ожидают во дворце. Это по плечу тебе?
Ланфен коротко кивнула и снова поклонилась, давая Комэю полную свободу действий. Он вновь пригубил содержимое чашки, про себя довольствуясь такой догадливой и смышленой девушкой. Проблем не должно было возникнуть, а в том, что Ка Кулин непременно приблизился бы к нему, второму принцу, было очевидно. Слишком уж пытливым взглядом сейчас жег спину Рен этот человек, в чьей неверности Гьёкуэн Мэй даже не сомневался. Было бы на редкость занятно схлестнуться с противником, о котором знаешь все, но не ведаешь ничего. Тем более, если этот противник был приближенным самой императрицы, о чистоте помыслов которой не приходилось заикаться уже который десяток лет.
Второй принц не считал, сколько минут прошло с тех пор, как он отдал распоряжение своей спутнице. Он морально готовился к провокационному диалогу с женихом Когьёку и отдавал на это все силы. В сложившейся ситуации ему было труднее сохранять непринужденный вид, но Комэй был уверен, что у него это выйдет. Должно было выйти.
Погрязший в раздумьях, он не поразился, неожиданно прозрев и заметив, что на рядом с ним сел новоприобретенный соперник-генерал. Рыба клюнула и дернулась, совсем немного зацепившись за крючок. Сорваться же ей было не суждено. Вопрос крылся в другом: кто был рыбаком, а кто - простым уловом в данном положении? Рен не желал сейчас развивать эту мысль: достаточно было цепкого взора Кулина и его приветствия, на которое Мэй достаточно прохладно отреагировал небрежным кивком.
- Еще чаю? - прозвучал вопрос, не подразумевавший под собой ничего, кроме приглашения к беседе.
- Да, было бы неплохо, - отрывисто бросил второй принц, вновь погружаясь в молчание. Что-то не позволило ему высказаться откровенно о том, что пить новую чашку этой мутной жижи для него было почти что невыносимо. Комэй постоянно переводил взгляд на окружавшее их помещение, позволив жениху Когьёку заняться пародией на чайную церемонию. Лишь после, когда жидкость была разлита по чашкам, Рен некоторое время созерцал пар, вившийся над керамической посудой, а после посмотрел в единственный глаз Кулина. Ему ничего не стоило сделать это раньше, но теперь второй принц был готов к любым расспросам и советам, которые могли последовать от сидящего напротив человека.
"Последовать за Кохой на поле боя? Или остаться с моим братом и королем в дворцовых стенах?" - гадал мужчина, пытаясь хоят бы минимально приблизиться к ходу мыслей нового генерала империи Ко. - "Нет, ни то, ни другое. Поддержать Гьёкуэн?"
Отрывистые догадки приходили в разум непрерывным потоком, и Мэй был вынужден глубоко вдохнуть, чтобы избавиться от них. С подобным настроем вычленить истину было проблематично. Пока ему требовалось сыграть роль ничего не подозревающего принца, едва ли не подавленного нагрянувшими переменами в составе верхушек империи Ко. Другое дело, что Рен по определению был отвратительным актером, да и чувства не умел выставлять напоказ. Пришлось обходиться самым малым, что вообще было в арсенале.
- Я поздравляю вас со вступлением на пост генерала Западных наступательных войск, - без особого восхищения продекларировал Комэй, отпивая немного чая. - Это было достаточно удачное решение императрицы. Надеюсь, вы принесете пользу нашей империи в боевых действиях.
Пыл Мэя иссяк напрочь, и он снова углубился в пристальное изучение дымки, причудливо таявшей над чашкой. Задавать вопрос в лоб на тему того, что Кулину понадобилось от Рен, было некорректно в текущий момент. Приходилось ждать реакции собеседника и уже после мириться со всеми речами, которые тот будет изрекать. Втайне Комэй уже возносил мольбы богам, чтобы те избавили его от общества жениха Когьёку. Но разве боги услышали бы его? Вряд ли Мэю стоило рассчитывать на снисхождение с их стороны.

+1

6

скажем "нет" большим постам!

Как бы запах чая уже не был противен, как бы он не раздражал и как бы не старался заставить задуматься хотя бы о предстоящем разговоре, голова Кулина была девственно пустой. Перед глазами пролетали образы окружающих его предметов, и про себя произносились разве что их названия, и люди действительно могли обмануться его задумчивым видом.
Мужчина даже не знает, как своё состояние назвать. Обычно такое случается за бумажной работой, когда мозги кипят от беспрерывной нагрузки, и если часов до десяти он держится, то ближе к полудню принц переходит в состояние прострации и повышенного спокойствия, граничащего с отчуждением, из которого выбраться удаётся к пяти часам, когда хотя бы половина намеченного на сегодня плана была выполнена. Вот и сейчас чай разливался как-то на автомате, как получается, как умеет, к тому же, стесняться не приходилось – Комей тактично отвернулся, созерцая чайный домик во всех подробностях.
Вернуть себе способность к мозговой активности получилось только тогда, когда половина предоставленного самим собой чая была благополучно выпита. Ну, как к активности: голова отяжелела от такого количества внезапно появившихся мыслей, её тянуло к земле, к бренному, и Кулин даже подпёр её правой рукой, чтоб не падала.
Мей тотально спокоен, а то и немного замучен – больно взгляд усталый. Первый принц его понимал – его тоже все события откровенно вымотали. Взять то же отравление императрицы – да её же контузило, она отходила минут десять! С какой целью вообще можно было подсыпать в вино Гёкуен не смертельный яд? Незнание свойств? Случайность? Или, быть может, предупреждение?
- Я поздравляю вас со вступлением на пост генерала Западных наступательных войск, - вяло заговорил Комей, на секунду отрываясь от созерцания своего чая.
«Радость так и прёт»
Мужчина еле сдерживался, чтоб не хмыкнуть.  О да, уж кто-кто, а неудавшийся первый генерал с общительностью гробовщика точно должен был его поздравить самым первым, Кулину даже начало казаться, что их встреча была неслучайна, а с единой важной целью – поздравить его с повышением. Нет, серьёзно, такую палитру скуки в таких разных оттенках он видел впервые.
Однако вежливая улыбка, больше похожа на издевательский оскал, была выдавлена, и вообще первый принц казался себе просто образцом дружелюбия. А Мей мог бы и не  притворяться, что рад ему, а то эта неопределенность, незнание, непонимание ситуации откровенно раздражало.
Он же понимает, что не нравится этой статуе. Почему не сказать это в лицо? Все эти «поздравляю», «надеюсь», «одобряю» - к чему это всё? Лично самого Кулина такая наглость вывела из себя, и провинившийся был бы спроважен грубым рыком сразу же. Вежливый принц. Его тут тоже сковывают рамки приличия.
- Благодарю, - немного погодя ответил мужчина, когда волнения внутри чуть улеглись, - к сожалению, я не так умён, как Вы, но брошусь в бой по первому же приказу – это получается у меня лучше всего.
Генерал допил чай. Через силу, стараясь не скривиться, но допил. Горячий напиток принёс волну ещё одной тучи мыслей, большинство из которых – чистый мусор. Голова откровенно болела.
Так ли Коха прост, каким кажется? А почему иначе его поставили первым генералом? Или, быть может, он специально добивался этого места? Есть много способов угодить приёмной матери, глупо отметать этот вариант, лишь отложить на дальнюю полку.
Как факт, подводя итоги, следуя логике и прочее в этом духе, то третий принц не должен был становиться генералом. Есть вероятность того, что он сам напрашивался на этот пост, но слишком у мальчишки было удивлённое лицо. Непонимание, удивление, неверие… испуг? Этот ребёнок сам не знал, что императрица примет подобный выбор. Определенно точно не знал. А мог бы знать кто-нибудь другой?
Сидящий перед ним Мей тоже вряд ли что-то понимал в данной ситуации. Однако у него есть право выбора: оставить всё как есть или выступить против решения Гёкуен. Никто не любит третьего принца, и уж наверняка все хотят видеть на месте первого генерала именно второго сына. Или хотя бы Хакуэй. При дворе и в народе у этой умницы хорошая репутация да и, вроде как, полководец из неё сносный. Хотя Кулин более чем уверен, что вся её популярность держится сугубо на красоте и душевной доброте, а сила воли и ум тут понятия второстепенные. В любом случае, женщина не подходит на эту роль. Так почему же этот Комей ломается, хотя мог бы просто сместить брата с поста первого генерала?
- А Вы, я вижу, не особо расстроены выбором императрицы. Нравится на нынешнем месте? – мужчина изо всех сил старался скрыть нотки провокации, издевательства, какого-никакого любопытства в голосе.
Руки тем временем сами налили чай. От еле слышного запаха жасмина сработал рвотный рефлекс; принц поспешил запить наступающую тошноту.

0

7

Рен уже начинал верить, что эта пытка будет длиться вечно. Он, смиренно надеявшийся побыть в одиночестве ото всех, планировал провести этот вечер совсем иначе, но судьба решилась распорядиться иначе. Комэй только и знал, что сдерживал неумелые и непривычные для него вздохи и пил очередные порции горького чая, уже не связывавшего так сильно язык. Взгляд красных глаз был устремлен на Ка Кулина в немом вызове, произнести вслух который второй принц ни за что бы не смог почти наверняка. Он не любил распинаться без повода, это была не его родная стихия.
Сейчас Кулин распинался в ответных любезностях, которые Мэй откровенно не слушал, усиленно делая вид, что не увлечен так сильно самим процессом чаепития и слушает вполуха грамотно поставленную речь жениха Когьёку. От его внимания не укрылась ирония, откровенно плохо скрытая в голосе Кулина, но Рен предпочел сохранить беспристрастное выражение лица. Ни к чему этому человеку было знать истинных эмоций и дум второго принца. Их не нужно было знать никому, даже семье Комэя. Потому что Мэй сам не понимал, что мог предпринять в сегодняшней ситуации, обговаривать же это с Ка Кулином он не собирался вовсе. Чересчур много лжи таилось в полной превосходства усмешке нового генерала Ко.
Рен всего лишь кивнул, в который раз дела глоток уже никакого по вкусу чая. Комэю подумалось, что он пил в тот миг намыленную воду, но никак не традиционный напиток своей родной империи Ко. А может, так на него влиял жених Когьёку, явно решившись что-то выведать у второго принца, не иначе.
Мэй молчал, нарочно оттягивая опасную тему разговора. Это вошло было в привычку общения с его теперешним одноглазым собеседником, но в какую-то секунду Кулин соизволил открыть рот, и Рен понял, что увертеться от так называемого откровенного диалога ему вряд ли удастся.
- А Вы, я вижу, не особо расстроены выбором императрицы.
Слова ужалили гордость, присущую всякому отпрыску семьи Рен. Самолюбие заворочалось в груди, заставив Комэя сменить позу - всего-то положить веер себе на колени и чуть отодвинуть ногу в сторону. Но это было слишком значимым достижением для по обыкновению застывавшего как статуя второго принца. Кулин сумел раззадорить Мэя, сейчас уже нельзя было не воспринимать такого опасного противника всерьез. Выслушав последовавший вопрос, мужчина хладнокровно отставил в сторону свою чашку, вновь наполненную оперативным женихом Когьёку, и скрестил руки между собой. Высказанное в лоб "Нравится?" хлестнуло по самоуважению, до того бывшему и без того низким. К превеликому сожалению, Комэй не мог заставить оппонента замолчать.
Он положил правую руку на затылок и так и замер в этом жесте, выражавшем не то полнейшее равнодушие, не то неуверенность в чем-то. Обдумав ответ, Рен медленно придвинул чашку с горячим напитком обратно к себе и вгляделся в содержимое. Кто или что было мутнее: Кулин или этот злосчастный чай, которого было слишком много для одного вечера в чайном доме? Хм, это была тайна.
- Не скажу, что чем-то недоволен. Я считаюсь с мнением третьей императрицы, только и всего, - позволил себе вольность совсем немного пожать плечами, Мэй покрутил в руках чашку и затем прямо посмотрел в лицо жениху Когьёку. Утаивать эту правду не было никакого смысла, необходимо было дать понять этому человеку, что Рен не хотел плясать под его дудку. - К тому же, я не заинтересован в войне, напротив, желаю лишь быть всегда возле моего брата и короля, особенно сейчас.
Сказал твердо и решительно, не так, как привык выражать свои намерения. Комэй не собирался повторять озвученное дважды и заставил себя снова отпить чай, давая Кулину возможность обдумать его слова. Что бы ни приказала тому Гьёкуэн, Мэй ни за что не стал бы участвовать в какой-либо авантюре, направленной против его же братьев или сестер. Не позволяло достоинство, которое Рен еще не растерял из-за последних событий. Пусть его не назначили главнокомандующим, пусть Коха был вынужден отныне справляться в одиночку с имперской армией, что с того? Это был не повод вставать на дыбы и демонстрировать открыто свое недовольство, которого в принципе не было у Комэя. Несогласие - да, но не недовольство.
Рен продолжил играть в гляделки с женихом Когьёку, только теперь его совершенно не интересовала битва взглядов. Он хотел увидеть реакцию на свой короткий отказ, если его можно было так окрестить. Кулин вряд ли был доволен, особенно если его подослала императрица, сложившимися обстоятельствами. Безразлично обратившись к Кулину, Комэй задал единственный вопрос.
- А что вы планируете делать дальше? Кроме непосредственного участия в войне с Синдрией.
Было занятно предсказывать, кто бы кого вывел скорее на чистую воду. Мэй пытался оценивать здраво свои шансы, но недостаточное количество сведений о его оппоненте мешало мыслить рационально. Насколько тот был честолюбив и лицемерен? Рен находился только в поиске правды.
В итоге должна была победить не изворотливость, а терпение.

+2

8

Элегантные гейши походкой тоненькой тростинки проплывали перед глазами будто в замедленном времени: покачивались настолько медленно, настолько изящно и смиренно, что все люди в чайном домике словно замедлились во времени вместе с ними, и Кулину правда было не по себе. Вязкая действительность затягивала сознание, тормозила поток мыслей; принцу нестерпимо хотелось выйти из душного помещения, подставить голову ветру, освобождаясь от эфирной тяжести, да и вообще делать хоть что-нибудь. Не ушёл только из личного упрямства, из-за желания добиться своего и узнать интересующие его ответы, хоть голова и просто трещала по швам. Комей раздражал своей внезапной суетливостью, но в уставший мозг проникла ликующая мысль о том, что он задел его своими словами, и Кулин, признаться, оживился: в голубом глазу мелькнула заинтересованная, хитрая искорка, оставляя какой-то особенный отблеск в немного приглушенном свете в таком осточертевшим нервам чайном домике. Задел! Его! Такого всего невозмутимого и беспристрастного советника первого генерала! Но, ах да. Бывшего первого генерала.
«Но, честное слово, лучше бы Коэна не снимали с этой должности»
Первый принц Коу. К слову, ему уже объявили последние новости? Кулин покинул праздник сразу после того, как убедился в относительной безопасности императрицы (яды – это вещь каверзная, учитывая отсутствие запаха), а Комей сидел в этом чайном домике примерно столько же, сколько и Одноглазый дракон. И вряд ли он успел за тот малый промежуток времени зайти к брату и рассказать об объявлениях Гёкуен.
«Слышал, он крайне стремился к войне с Синдрией. Интересно, что он чувствует от осознания того, что не сможет в ней участвовать?»
Кулин бы только хмыкнул. Лично его никто никогда от любимого дела не отдалял, более того, императрица даже повысила его в должности, и в предстоящей войне он будет далеко не в последних рядах и уж совсем не в бесправном положении. Спустя годы затишья и бумажной работы, берега Синдрии с боевого корабля будут для него подобны берегам Ада. И мужчина, признаться, рад: он устал от мирной жизни. А «книжный червь» Мей?
Второй принц Коу взял себя в руки.
- Не скажу, что чем-то недоволен. Я считаюсь с мнением третьей императрицы, только и всего. К тому же, я не заинтересован в войне, напротив, желаю лишь быть всегда возле моего брата и короля, особенно сейчас.
Кулин нахмурился. На такое показное равнодушие и абсолютное спокойствие, которые Комею удалось достигнуть буквально за пару минут, были для него явной неожиданностью. Но полный ли это контроль? Быть может, это просто маска, с треском, но натянутая на лицо?
Первый принц хотел было словить взгляд Мея, но тот лишь моментально опустил голову, отпивая чай. Чай. Он правда всё ещё может его пить, или же это лишь предлог для того, чтобы его лукавства не заметили?
Считается с мнением? Да, вполне возможно. Подозрение, недовольство, желание скорейшей смерти никогда не мешало принимать точку зрения именно того человека, к которому ты испытываешь подобные чувства. Совсем не мешало. Кулин так думал, хотя на месте Комея бы огрызался всеми возможными методами, скалился и вообще старался бы противиться решениям, опровергая сам факт своего подчинительного положения.
Но Мей – это другое. Просто не хочет конфликтовать? Он не лизоблюд, по крайней мере, не похож на него. Но ведь он недоволен этим решением! Выскажи мнение, раскидай тех, кто это противится, сделай так, как будет удобно тебе да и живи впоследствии спокойно! Но нет! Надо искать сомнительные плюсы в своём положении, думать, молчать и смиренно делать то, чем ты занимался ранее – закапываться в кучи бумажек, ночами не спать и медленно зачахать.
«Безвольно. И глупо»
- Да, наверное, Вы правы, второй принц, - мужчина не скрывал раздражения, и слово «второй» получилось невольно выделить среди и без того скептического тона, - ведь Вам действительно подходит Ваша нынешняя должность.
Кулин ещё голосом нарушает правила приличия; его уже не остановить, более того, он сам не хочет останавливаться: раздражение просто скручивает мозг, выдавливая по капле весь самоконтроль, и первому принцу просто необходимо высказать, выплеснуть недовольство, дабы они не выжали его целиком.
- А что вы планируете делать дальше? Кроме непосредственного участия в войне с Синдрией.
Он не может точно сказать, что же так раздражает в Комее. В данный момент Кулину кажется, что мерзко-покорное в его вынужденном собеседнике буквально всё: ему не нравится, что советник Эна предпочитает смотреть на чай, нежели на одноглазого генерала, что даже не собирается противится воли Гёкуен, что представляет собой совершенно пассивное существо, что не желает раскрываться для своей империи полностью, да даже за то, что он такой по-гадски умный и вечно спокоен так, будто все вокруг просто недостойны его внимания! Всё. Весь. А уж эти сердечки в ушах и вовсе мозолят глаза: Кулину постоянно кажется, что они над ним смеются. Так же, как и их носитель.
Мужчина сделал холодное лицо. Надо бить Комея его же картами.
- Мои планы так или иначе связаны с предстоящей войной и вполне очевидны: уже завтра я возвращаюсь в своё королевство, и по прибытии начну подготавливать войска. А какое участие в ней собираетесь принять Вы? Или же предпочтёте успокаивать своего больного расстроенного брата? – смотрит первый принц неотрывно, просто впился взглядом, из которого, в противоречие внешней невозмутимости, просто вылетают молнии нетерпения, раздражения и до той степени абсурдного желания добиться своего.

+2

9

А беседа продолжала идти по нарастающей, сворачиваясь в самый натуральный ком противоречий и взаимной неприязни. Комэй слишком хорошо чувствовал нетерпение оппонента, но не желал никак реагировать на это. Он полагал, что, не встретив отпора со стороны, Кулин перебесится и успокоится, впрочем, надежд на такое чудо было крайне мало. В конце концов, новый генерал империи был со своими причудами, выяснить полностью которые второму принцу пока не удалось.
Да и надо ли это было? Копаться в прошлом Ка Кулина у Мэя не было никакого желания. Он, бесспорно, посостязался бы в диалоге с женихом Когьёку, но в более мирной обстановке, не требовавшей от него быть в постоянном напряжении. Рен честно пытался расслабиться в тот момент, когда собеседник вновь перешел в наступление.
- Ведь вам действительно подходит ваша нынешняя должность.
- Верно, - кивком подтвердил Мэй, простодушно не восприняв издевательский тон Кулина. - Я бы с радостью передал кому-либо свои полномочия, но тогда империя Ко перестала бы так буйно цвести. Найдите мне того, кто сможет заменить меня, и я готов заверить вас, что такого человека нет.
Комэй говорил чересчур много и начинал уставать от этого. Втолковывать что-то сидевшему напротив Ка Кулину было равносильно попытке привить правила поведения ребенку - и то, и другое было возможно, но муторно, и работы предстояло очень много. Кроме того, не было гарантии, что жених Когьёку поймет важность того, что Комэй пытался донести до него, а если и поймет, то вряд ли покажет это в открытую. Проще говоря, заниматься таким неблагодарным делом как объяснение на пальцах неправоты Кулина второму принцу было невыгодно. Именно потому Рен и сосредоточил все свое внимание на окружающей обстановке, чтобы хоть как-то отвлечься от тех волн раздражения, которые сейчас сыпались от Кулина в адрес Мэя.
Сколько они сидели так? Вроде бы и не долго, но мужчина напрочь потерял чувство времени. Он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме чашки чая, упорно маячившей перед ним, и это начало нервировать его, и без того пребывавшего в не самом лучшем расположении духа. Но нет, спокойно. Он был обязан вести себя как всегда беспристрастно, никому не нужно было знать, что за обыкновенные, неинтересные человеческие эмоции испытывал второй принц в эту минуту. Иначе образ, созданный спонтанно еще в юношестве, раскололся бы на мелкие части. Подрывать собственную репутацию Комэю было не страшно, а вот тот факт, что это могло повлиять на положение Коэна и Кохи, его действительно беспокоил. Приходилось стискивать челюсти и молча переносить издевки от жениха Когьёку. При должной отстраненности это не должно было составить проблем.
- ...уже завтра я возвращаюсь в свое королевство...
"Значит ли это, что я больше не буду видеть этого самоуверенного пройдоху?" - с несоизмеримым облегчением подумал Мэй и даже как-то распрямил плечи, что вообще не было ему свойственно. Спохватился он поздно, но навряд ли смена осанки могла выбить из колеи Ка Кулина. Новость приободрила мужчину, но больше ничем внешне он не проявил своих ощущений, лишь снова прикоснулся к чашке с чаем.
- А какое участие в ней собираетесь принять вы? - вопрос нового генерала был не особо сложен, потому принц недолго задумывался над ответом.
- Я не могу быть в двух местах одновременно, - резонно подметил Мэй, игнорируя способность своего джинна к мгновенной телепортации. Применять ее как угодно он не мог, в противном случае, прометавшись между императорским дворцом и полем боя неоднократно, он бы умер через неделю после таких бешеных нагрузок как на тело, так и на разум. Идти на столь изощренное самоубийство не входило в планы второго принца, так что вариант с использованием Данталиона отметался сразу же. - Поэтому я прислушаюсь к тем указаниям, которые мне даст третья императрица.
Гьёкуэн, Гьёкуэн. Почему все крутилось вокруг личности этой женщины? Как вышло, что ее стали бояться больше, чем кого бы то ни было в империи Ко? Собственные дети ненавидели ее, а падчерицы и пасынки и вовсе пренебрегали ей, как человеком, но не могли не признавать ее высшее положение в стране. Чего она пыталась добиться? Какие цели преследовала? Мэй отдал бы все, чтобы сейчас ему дали возможность приблизиться к разгадке, именуемой Гьёкуэн, а взамен развлекали бы Кулина вместо него. Да, развлекали, ничем иным назвать это действо язык бы не повернулся. Комэй прилежно исполнял обязанности шута, к счастью, не коронованного, сам диву даваясь этой должности. Похоже, весь мир решил посмеяться над ним.
Однако дозволялось уйти со сцены запомнившись, и неважно, фееричным ли погромом на всю столицу или единой хлесткой фразой. Мэй не был дипломатом, не умел красноречиво говорить, в искусстве ораторства из всех принцев Ко он был самым бездарным. Но кое-что отнять у него было нельзя. Резать правду и подавать ее такой, какой видел ее сам, Рен умел и впрямь профессионально.
- Интересно, сколько пройдет времени, прежде чем императрица перестанет нуждаться в вашей силе и вас сместят с поста ее фаворита?
Комэй произнес это тихо, делая вид, что все это время оттягивал самый важный для себя опрос нового генерала. Ему осточертело присутствие Кулина, который, судя по всему, также не был счастлив прожигать отведенное ему земное время на чаепития с ним, Мэем. Второй принц не рассчитывал получить внятный ответ и уравновешенную реакцию от жениха Когьёку, поэтому предпочел прервать всевозможные пререкания на корню. На горизонте как раз вырисовалась та самая девушка, ранее обслуживавшая Мэя, и украдкой что-то передала Рен едва различимым шепотом. Мужчина кивнул и, поблагодарив, взмахом руки отослал Ланфен, сыгравшую, наконец, свою роль во всем этом. Комэй, обладавший скудной мимикой, сумел изобразить озадаченность на лице, различимую разве что знатоку, без энтузиазма посмотрел в единственный глаз Кулина и, не отрывая взгляда, сказал:
- Вынужден покинуть вас. Вечер был хорош, благодарю за него.
Все, это был финал, которого так жаждал Мэй. Теперь он был свободен от правил, которые предписывали ему распинаться перед женихом Когьёку, и имел полное право уйти отсюда от греха подальше, тем более, что Рен уже наблюдал нездоровый интерес присутствующих к их месту. Привлекать к себе излишнее внимание было ни к чему. Поднявшись, Комэй коротко кивнул Кулину в знак прощания и, в привычной манере спрятав добрую половину лица за черными перьями веера, направился к выходу из чайного дома. Совсем скоро он переступит порог этого заведения, вернется во дворец и засядет за бумаги, с ненормальным фанатизмом отрываясь от всего того, что уже произошло этим вечером.
Только бы сегодня не было никаких других из ряда вон выходящих ситуаций, только бы не было.

+1


Вы здесь » magi // tempore tribulationis » ❖ сюжетные эпизоды » Acto 1, ночь вторая: "Как насчет чашечки чая?"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC