magi // tempore tribulationis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » magi // tempore tribulationis » ❖ сюжетные эпизоды » Acto 1, ночь первая: "Дела фамильные". Продолжение


Acto 1, ночь первая: "Дела фамильные". Продолжение

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Действующие лица: Рен Коугеку, Рен Гьёкуэн, Ка Кулин, GM. Последовательность игровых постов соответственная.
Место и время действия: Империя Коу / имперский дворец. За дворцовыми стенами пасмурно, недавно прошёл дождь и, кажется, скоро начнется снова; наступили сумерки.
Сюжет: Казалось бы, не такое уж и грандиозный намечается вечер: жених 8 принцессы наведывается в империи Коу с дарами для семьи своей невесты. Вот только Рен Гьекуэн разнообразила скучное течение торжества, сделав несколько воистину удивительных, ошеломляющих объявлений: во-первых, скоро состоится война с Синдрией, во-вторых, Ка Кулин назначен одним из генералов, и, наконец, в-третьих, главнокомандующим войсками империи Коу назначен Рен Коуха. Но даже эти новости меркнут, забываются народом, когда у него на глазах императрица, сделав глоток из бокала с, очевидно, отравленной жидкостью, забилась в конвульсиях.
И да начнется следствие по делу, и да будет наказан виновный.

Отредактировано Game Master (2013-08-10 19:26:49)

0

2

Итак, ещё чуть-чуть осталось до того мгновения, когда человек, с которым Коугеку обязана будет провести вместе всю жизнь, появится в этом зале.
Бешено бьющееся сердце заглушило все остальные чувства. Постукивание в висках, слабость, недомогание - всё это стало таким мелочным, таким незначительным. Внутри слишком много экспрессии и энергии, которую некуда деть. Коугеку не может передать свои переживания ткани, принцесса слишком любит свои прекрасные одеяния, чтобы сейчас, даже невольно, сжать или скомкать пояс, ухватиться за рукав или хотя бы легонечко приобнять себя. Молодая особа не имеет права кусать себя за губу и тем самым уничтожать слой помады светло-персикового оттенка, и уж тем более ей не позволено приложить руку к щеке, тем самым оставив отпечаток на кремово-белом полотне, настоящем произведении искусства, созданного служанками, которым поручено наводить марафет принцессы, а значит, и красить её. Всё, что разрешается делать Коугеку - ждать и дико, безудержно, определенно, не так, как подобает принцессе, волноваться. Из-за столь сильных эмоций, накрывших девушку с головой, она чуть было не упала в обморок: принцесса, сделав очередной вдох, вдруг ощутила, как внутри неё стало слишком тесно, прикрыв глаза, наклонилась в сторону и чуть было не свалилась на пол, если бы её вовремя не удержала служанка, причем аккуратно, не сжав ткань и не оставив следов на ней.
"Должно быть, у неё теплые руки. И сердце. А у Него? Он такая же мраморная статуя, как и все мои родственники, или всё же нет?.."
Когда сквозь массивный дверной проем зашёл внутрь не очень примечательный человек с повадками военного, Коугеку разочарованно отвела в сторону глаза, в очередной раз ощутив легкий укол в сердце. Сколько она должна выжидать его, своего принца, когда же он явится?
Тем временем гости всё прибывали и прибывали: неспешной походкой зайдя внутрь огромного зала, они, однако, не спешили прогуливаться по нему, во все глаза рассматривая обстановку, улавливая в каждой детали красоту и элегантность — вместо этого все они рассаживались по своим местам.
Время шло, и вскоре все гости заняли свои позиции. Принцесса, взволнованная тем, что она так и не смогла понять, с кем её вскоре свяжут узы брака, совсем потерялась для окружающего мира и перестала обращать внимание на происходящее, погрузившись в свои мысли. Неудивительно, что Коугеку не услышала, как поданные империи объявили: «Первый принц королевства Хуань, первый кандидат на пост короля, первый генерал королевских войск, капитан наступательного флота, покоритель тридцать первого подземелья Лэйгун, Ка Кулин», после чего тот самый непримечательный человек поклонился и снова занял своё место, опустившись на колени.
«...Что?»
Принцесса даже не была шокирована, она просто не могла поверить в услышанное, принять это тем более для нее не представлялось возможным. Как же так, почему её сердце не наполнилось восторгом и счастьем при взгляде на суженого? Она же вообще не почувствовала ничего! Нет, если присмотреться, Ка Кулин очень даже хорош собой, и у него есть шарм, но. Где же горящий взор и пламенное сердце, где же долгожданный герой, в которого девушка верила до последнего?
Не сразу осознав, что она уж слишком долго и пристально смотрит на принца, совсем забыв про императрицу, Коугеку, вздрогнув, заставила свою голову повернуться в другую сторону.
Сегодня должен быть заключен договор между двумя странами. Из-за этой бумаги изменится вся жизнь принцессы. Когда же произойдет акт ее подписания, когда настанет тот момент, который каленым железом отпечатается в памяти молодой особы? Гьёкуэн, словно чувствуя, что её неродной дочери хочется побыстрее отмучиться, сжалилась и начала произносить речь. Принцесса машинально стала запоминать каждое её слово, тем самым, сама того не понимая, подчиняясь императрице, отдавая её дань уважения.
В очередной раз услышав о том, что братец Коен находится в плачевном состоянии, Коугеку опустила глаза и слегка наклонила голову. 8 принцесса любила 1 принца не только как замечательного человека, но и как непревзойденного, незаменимого, прирожденного полководца. Как же армия Коу теперь будет без него?
- На роль верховного главнокомандующего назначается...Третий принц империи Коу, Рен Коуха!
«Этот мелкий?!»
Подняв возмущенный взгляд на саму императрицу, Коугеку, шумно выдохнув, была настолько рассержена этим заявлением (это же глупость, самая настоящая глупость!), что скрывать эмоции оказалось просто невозможно. Но это лишь на миг. Принцесса быстро взяла себя в руки и вновь приняла вид бездушной куклы. Неважно, что происходило у неё внутри.
- Следующей новостью станет для всех нас союз империи Коу с королевством Хуань, заключенный посредством политического брака. С нашей стороны - принцесса Кьугьёку, со стороны королевства Хуань - принц Ка Кулин, и двое этих людей сойдутся в браке в скором времени. 
Напоминание о скорой свадьбе остудило пыл девушки и заставило ещё раз разочарованно мельком посмотреть на своего суженого. Быть может, она просто плохо его знает, быть может, он просто не слишком старался создать о себе хорошее впечатление? Нет, он должен был в течение нескольких предшествующих этому вечеру дней готовиться к торжеству, иначе какой же он первый принц? Даже 8 принцесса смиренно запоминала, как она должна будет вести себя сегодня, изо дня в день «дрессировала» себя, наполняя не только голову необходимыми сведениями, но и заставляя тело двигаться, как это ни странно, с одной стороны плавно, грациозно и медленно, а с другой, легко и непринужденно, чтобы это вошло в привычку, а военные повадки и, в большей степени, излишняя эмоциональность и вспыльчивость были забыты, укрыты обволакивающей пеленой забвения.
«...будучи невестой, Коугьёку снимается с поста генерала, вместо неё генералом назначается её жених, Ка Кулин, обладающий отличными для подобного рода роли качествами».
Она знала об этом. Почти. Очевидно, что генералом девушке больше не быть, но зачем же императрица так жестоко поступила, дав столь высокий военный чин в армии Коу жениху 8 принцессы? Очень обидно. Коугеку — еще ребенок, и она не может принять то, что с ней так жестоко обращаются родители.
 - Синдрия!
Коугеку услышала всю фразу целиком, но, на одно мгновение забыв обо всем, с упоением, наслаждаясь звучанием слова, тихонько прошептала название столь любимой страны.
-С целью объединения мира под флагом империи Коу мы захватываем ближайшие земли. Итак, следующей нашей целью станет крохотное королевство, расположенное в океане, - Синдрия! Уже в этом году мы отправим туда большую армию для покорения этой страны.
Когда же принцесса осознала весь смысл фразы, ей показалось, что стрела, пущенная рукой своих же людей, вонзилась в её нежную плоть. Боль в одно мгновение распространилась по всему телу, полностью наполнила его. И стрелу эту вытаскивать пока нельзя, ибо будет большая потеря крови, но и с этой стрелой жить не представляется возможным.
Она ничего не смогла изменить. Глупая принцесса только зря дала надежду Синбаду, настояв на том, что она сможет предотвратить грядущую беду, нет, катастрофу.
Коугеку не сдвинулась с места. Она так и продолжала, будто связанная, находиться в одном и том же положении. Даже взгляд ее остекленел. Только слеза скатывается по щеке, проделывая небольшую аккуратную «трещинку» с неострыми краями на коже, спрятанной под рисовой пудрой и свинцовыми белилами.
«Императрица, сколько ещё боли вы можете мне причинить?»

+2

3

Наконец, рубрика "вечерние вести Империи" была окончена, и Императрица перебрала в памяти в последний раз все маленькие факты, о которых она собиралась сообщить, и пришла к выводу, что ничего упущено не было. Внутренне и внешне идеально спокойная, ничему не удивляющаяся и, кажется, даже не думающая о том, что кто-то недоволен её решениями, Гьёкуэн только осмотрела генералов, стоящих на одном колене ближе кого бы то ни было к сцене. И каждый из них был в какой-либо степени удивлен, нет, поражен. Больше всех, кажется, шокирован был третий принц, явно не ожидавший такой выходки от "Ведьмы", как назначение его верховным главнокомандующим.
После её взгляд коснулся Кулина, потом - Коугьёку. Императрица глядела на каждого из них какое-то недолгое время - вероятно, этого достаточно, чтобы восьмая принцесса, эта малышка, изо всех сил старающаяся держаться умницей, проследив за направлением глаз мачехи, смогла понять, кто же есть её жених, а принц смог найти невесту, если таковая возможность не предоставилась ему ранее. Он только что вернулся на своё место после преподнесения даров, однако Рен сочла, что находящаяся в смятении принцесса могла пропустить это событие.
Совсем скоро императрица, наконец, покинула свой пост в глубине зала, поражающего своими размерами и величием. Теперь все знают, кто новый генерал, а кто - верховный главнокомандующий, теперь все знают, кто кому приходится женихом и невестой, теперь все знают о войне с Синдрией, но никто не знает мотивов императрицы в первом и третьем объявленных ею событиях. Почему Коуха - и главнокомандующим? Почему война - и сразу с Синдрией? Лучше и не знайте, а то ещё гражданская война разразится - прям услада для принцев и принцесс, все ещё недовольных избранием Гьёкуэн на императорский пост. Но подобные разборки внутри страны сильно ослабили бы её снаружи и в глазах правителей других стран, следовательно, нельзя допустить, чтобы нечто подобное все-таки произошло, а значит, мотивов лучше не знать никому, кроме самой лживой женщины тысячелетия и наиболее приближенных к ней советников.
Но и теперь, когда, казалось бы, можно перевести дух, вздохнув спокойно, Гьёкуэн должна следить за тем, что происходит в зале, да и за собой следить никогда не помешает. Подхватив лёгким движением руки бокал с вином с подноса, она пошла к одному из передних рядов, желая поглядеть, как обстоят дела у Коугьёку, и подхватила Кулина под руку, заметив, что он также пытается добраться до дражайшей невесты.
- Что же, господин Кулин, вы довольны своей невестой? - поинтересовалась императрица, очаровательно улыбаясь и, наконец, отпуская руку принца, чтобы в следующий момент сжать в ней точеную, словно фарфоровую, ручку принцессы. - Надеюсь, вы согласитесь со мною, что она очень милая девушка, в противном случае, я даже и не знаю, что нам придётся сделать, - проговорила сладко она, ласково поглядев на принцессу, и отпила без каких-либо подозрений немного вина из бокала. На деле, разумеется, она не очень-то заботилась о благополучном сочетании характеров восьмой принцессы и принца королевства Хуань, тут главное, чтоб они только не ненавидели друг друга, а все остальное приложится. Не будет открытой ненависти - будет вполне неплохой брак, какой и принято в высшем обществе называть счастливым, ну, или благополучным, если соизволите быть не слишком жестокими пол отношению к принцессе и принцу, судьбы которых в одно мгновение вскоре тесно переплетутся.
- Коугьёку... Я слышала, что ты некогда имела возможность общаться с королём Синдбадом, и даже симпатизировала ему... - мягкий голос женщины приятно ласкал слух. - Что ж, я надеюсь и даже, пожалуй, уверена, что господин Кулин станет тебе лучшей партией, чем король Синдрии, - и снова наигранно нежная улыбка, удивительно, как императрица ещё умудряется более-менее реалистично отыгрывать роль доброй правительницы и матери в глазах многих людей, не осведомленных о прекрасно описывающей эту женщину фразе "у всякой медали есть две стороны".
Стало, вроде бы, немного более шумно. В голове появились неприятные болевые нотки, всё набирающие силу. Наверное, из-за шума эта боль и появилась, да, несомненно, из-за шума... Но постойте, почему женщина вдруг почувствовала дрожь в коленях и руках, одна из которых с некоторой судорогой чуть сильнее сжал тонкими длинными пальцами бокал? Почему с каждой секундой становится все тяжелее держаться на ногах..?
Императрица пыталась сохранять хотя бы внешнее спокойствие. Кажется, даже получалось, ну, почти. Если кто-нибудь спрашивал, всё ли с нею в порядке, она, непрестанно растягивая нервно подрагивающие губы в улыбке, отвечала, что она ощущает некоторую усталость из-заволнения, ведь только что она объявила народу три, почти даже четыре, очень важные новости, мол, она беспокоилась, как же народ воспримет принятые ею решения. А внутри, меж тем, она чувствовала некоторую панику. Попытка проанализировать состояние даже состояться никак не могла. Мысли вдруг как туманом заволокло, все вокруг потемнело, поплыло, и в следующую секунду Гьёкуэн, попытавшись перенести вес на другую ногу, выронила бокал из рук и упала на пол. Находящиеся рядом слуги в ужасе закричали:
- Императрица, императрица!
Кто-то даже подумал, что она мертва, судя по шепоту, доносящемуся откуда-то из внезапно наполнившегося тишиной зала. Это породило некоторую панику, а может, наоборот, у кого-то вызвало лучик надежды в душе. Воспользовавшись воцарившейся в зале легкой суматохой, третий принц не без стараний ретировался куда подальше, а за ним через какое-то время проследовал Хакурю. Однако императрица не слышала этого. Она вообще ничего почти не слышала, так что такая далекая новость, как уход Коухи и Хакурю, также мало её волновал Ей было тяжело дышать, но она всё же продолжала вдыхать воздух рваными клоками, всеми силами цепляясь за него. Она не замечала и суеты вокруг неё. В этот момент, несомненно, она испугалась, ииспугалась ровно в той степени, в какой может испугаться великий политический деятель со своими громадными тараканами в голове, который беспокоится, впервую очередь, за возможность исполнить величайший, грандиозный план, и если деятель умрёт, то и и план с огромной вероятностью провалится...

+2

4

«Это такая неудачная шутка?»
Императрица сияла добротой и уверенностью, нежные руки были расправлены в доброжелательном жесте, а улыбка была красива как бриллианты в изящных перстах. Но чего это стоит после её слов?
- Первым главнокомандующим назначен третий принц – Рен Коха! – говорила она.
Сказала. А она думала перед тем, как сделать такой выбор?
«Глупая женщина. Кто тебе такую хрень посоветовал?»
Первый генерал – ребёнок. Просто отлично! Глупо бросающийся в бой, без всякого стратегического гения, без царя в голове, с тучей завышенных целей, выполнить которые ему не под силу! Да он… он… он даже на парня не похож, Хакуэй и то мужественнее его! Как этому существу непонятного пола вообще можно доверять подобную высокую должность?!
Его глупые братья всё хотели забраться повыше. Пусть даже у них есть законные права на большие полномочия, Кулин поставил на места генералов своих братьев от второстепенных жён отца, и о своём выборе не жалеет нисколько: пусть и излишне легкомысленны, они, тем не менее, сильны и, самое главное, преданны своему будущему королю. Он не собирается делать всё на радость человеческому тщеславию, и думает, в первую очередь, о своём королевстве.
Любит ли, в таком случае, свою империю Гёкуен?
Нет, правда. От кого, в таком случае, ему впоследствии получать приказания? От вот этого вот розоволосого? Нет. Не-е-е-ет. Постойте вообще все! А как же простейшее право старшинства? Это же основа, канон любой империи! По первому же пункту должны быть назначить Мея. Все это понимали! Неужели императрица решила сделать просто всем назло, пусть даже это и самый абсурдный вариант из всех?
Мужчина не особо замечал то, что происходит вокруг. В голове настойчиво билась мысль о глупости заявления, и хотелось просто уйти, разломав напоследок стол. Однако получилось иначе, и Кулина, минуту назад вставшего с колен и направляющегося в выходу под локоть подхватила императрица.
«Вот так честь,» - лениво пронеслась в голове мысль, впрочем, вскоре растворяясь в множестве других. Например, в том, что сейчас самое время спросить Гёкуен о её выборе генерала.
- Моя императрица, почему Вы… - с запалом начал было первый принц, но тут же поспешил заткнуться, когда увидел, к кому его подвели.
Принцесса. В одеждах цвета завядшей фуксии, рубинами в заколке, длинными густыми бордовыми волосами, колыхающимися лёгкими шёлками тансовщиц от самого лёгкого ветерка, печальными малиновыми глазами и едва уловимым запахом жасмина.
И ещё такой ребёнок. Её лицо было по-детскому круглым, с пухлыми щеками, что так замазаны белилами и тонкими маленькими губами, накрашенными помадой цвета нежной розы. Вдобавок, она такая маленькая: едва-едва достаёт здоровенному Кулину до груди, и смотрится в этих огромных одеяниях потерянно. Неудивительно, что он мужчина её даже не сразу заметил, и чтобы рассмотреть свою будущую жену, ему пришлось полностью опустить голову.
«Но ведь мне нельзя!..» - запоздало пришло в голову напоминание о том, что жениху запрещено видеть свою невесту до свадьбы, и мужчина сейчас честно не знает, куда деть взгляд.
Гёкуен тотально спокойна и доброжелательна, улыбка просто приклеилась к её лицу. Быть может, она просто запамятовала? Но такую важную деталь – и забыть? Нет. Она специально это сделала. Акт доброты к своей приёмной дочери? Дань уважения своему новому генералу?
Первый принц смотрел на будущую жену уже около минуты. Смотрел, и, что самое главное, молчал.
- Д-да. Она красива, - растерянно откликнулся Кулин, кивая императрице, - не извольте беспокоиться. У нас не возникнет никаких проблем.
Мужчина честно не знает, что о нём думает Когьёку. Наверняка, ненавидит или боится, ибо выдают её замуж без любви и за какого-то совершенно незнакомого человека. Нет, то есть, о первом принце вообще ходило довольно много слухов и легенд как о яростном Одноглазом драконе, но вряд ли принцессе хоть как-то полегчает от того, что ее жених – вообще знаменитость и уважаемый воин.
А ещё он понял, что, хотя бы, надо поздороваться. Неприлично так долго смотреть на женщину.
- Моя принцесса, Вы…
- Императрица, императрица!
Первый принц был беспардонно прерван. Оглянувшись на крик, мужчина застал лишь тишину и едва слышные перешёптывания: императрица умерла?
«Что?..» - Кулин изумлённо смотрел на женщину, лежавшую на полу в своих воздушных одеяниях, что сейчас так уродливо запачканы вылившимся из бокала вином, и едва заметно пыталась вдыхать воздух. Вокруг неё уже роились перепуганные слуги. Гости лишь неверяще взирали на картину и не смели шелохнуться.
«Вино. Её вино…» - первый принц заставил себя двигаться на одной лишь силе воли, но стоило лишь сделать первый шаг, как весь шок и удивление отступили, и сейчас в голове было только одно – Гёкуен в таком состоянии не просто так.
Уверенно прошествовав к вздрагивающей от каждого вдоха императрице, мужчина сел на корточки и взял в руки валяющийся на полу бокал, или, если быть точным, целый кубок с вылившимся оттуда вином. На дне осел мокрый темно-серый порошок.
«Яд. Отравили!» - Кулин мгновенно взглянул на Гёкуен. На руках своих слуг, ей, кажется, становилось лучше, - «не смертельный»
Кто посмел? На таком-то мероприятии! Неужели нашёлся такой идиот, рискнувший отравить императрицу, здесь, где так много охраны? Но и где ещё больше ни о чём не подозревающих людей…
«Возможно, он…» - догадка тонкой ниточкой повела его к слугам Гёкуен, и мужчина, потрясся одного за плечо, заглянул ему в глаза.
- Не время. Прикажите закрыть все двери – виновник может всё ещё находится в этом зале! Приказывайте! Сейчас же! – первый принц, сам того не замечая, сорвался на крик; он себя чувствовал чуть ли не единственным, кто в состоянии трезво думать, хотя сам-то, признаться, страшно волновался за императрицу, тихо вздыхающую и едва дрожащую на чужих руках.

Отредактировано Ka Kulin (2013-08-26 11:50:09)

+1

5

Удивительно, насколько неожиданные сюрпризы может преподнести Судьба. Помнится, несколько недель назад, когда Коугёку узнала о своей помолвке с первым принцем королевства Хуань, ошеломлённая принцесса, лишь на миг застывшая на месте и забывшая, как дышать, под напором сильных, обжигающих душу эмоций, не ведая, что творит, сорвалась с места и побежала на особо охраняемую территорию, площадку перед комнатой императрицы. Вырвав из причёски заколку, девушка угрожающе вытянула вперёд руку с металлический сосудом в ней, но охранники почему-то не выставили оружие в ответ, и дело было не в социальном статусе нарушительницы - те, кто был призван отвечать за сохранность первого лица государства, вообще никак не отреагировали, если не считать того, что они пропустили Коугеку туда, куда она так желала попасть! Молодая особа, взбудораженная, не обратила на это внимание и тут же переступила через порог опочивальни. Девушка всегда боялась этого места и старалась обходить его стороной, что у неё удавалось без каких либо проблем, но в ту минуту всё было иначе. Благоговение, почитание, страх, поклонение - всё это куда-то исчезло, испарилось в неизвестность. Раскрасневшаяся от злости, откинувшая в сторону манеры и правила этикета, ранее сковывавшее её цепями из настоящего серебра, мягкого, легко деформирующегося и непрочного, Коугёку, встретившись лицом к лицу с Гьёкуэн, поставила перед ней ультиматум: или девушка до заключения брачного контракта встретится со своим женихом, или жених не перейдет в статус мужа. Это был очень глупый поступок, т.к. принцесса в любом случае не сможет уйти от своих обязательств, и она всенепременно станет женой неизвестного человека во благо Империи. Однако "мама", выслушав гневную тираду, улыбнулась и тихим, мягким, но уверенным голосом сказала о том, что она позаботится о счастье своей "дочери" и организует ей встречу с тем, кого восьмая принцесса должна будет полюбить...

...И вот, желание Коугёку исполнено. Восьмая принцесса и не мечтала о подобном. Мало ли, что могла сказать девушка в минуту душевной слабости и упадка духовного настроения? Но нет, в настоящий момент молодая особа императорских кровей, смущённая и растерянная, стоит рука об руку с человеком, который обязан стать любовью всей её жизни. Оказалось, вблизи Ка Кулин не такое уж и пустое место. Его странный одеяние, как выяснилось, вовсе не мало ему настолько, что еле-еле налезло и потому плотно облегает тело, нет. Девушка большое внимание уделяет внешнему виду, и неё намётан глаз, её можно назвать, если позволите, профессиональным стилистом. Даже столь необычная одежда при более внимательном рассмотрении не вызовет у молодой особы пренебрежение. Наоборот, Коугеку, склонив голову и непроизвольно прикрыв нижнюю половину лица рукавом своего платья, краем глаза стала внимательно изучать наряд жениха. И он оказался просто шедевром. Ткань легко и аккуратно, но в то же время чётко и уверенно прилегает к плоти, обволакивает её, словно вторая кожа. Тело спрятано, но его контуры ясно проступают. Принц одновременно и обнажен для взора изучающих глаз, и укрыт от них же прочными тканями. Красиво. И очень смело.
"Он - воин. Походка, движения, осанка - везде чувствуется сталь. Но голос... Он дрогнул и прогнулся в разговоре с императрицей".
Первый принц другого государства явно выражается своё почитание Гьёкуэн, а вот восьмая принцесса империи Коу всё никак не может выбросить из голову тот жизненный эпизод, когда она подняла голос на "маму". Как же Коугёку-то решилась на такое?
- Моя принцесса, Вы…
Столь привычное обращение, почему оно резким движением смычка прошёлся по струнам души девушки? Её это задело. Её это заставило волноваться. Но смятение и трепет были унесены в далёкие края сильным порывом ветра удивления: внезапно раздавшийся крик заставил забыть обо всём. Медленно, словно пытаясь идти против бурного течения, молодая особа императорских кровей обернулась в сторону шума, и увиденное надолго запечатлелось в её памяти. Гьёкуэн, эта великая женщина, закатив глаза и упав на спину, билась в судорогах, в то время как на её груди расцветал темно-алый цветок расплесканной жидкости. Слуги уже бросились к ней. Ничтожные людишки низкого происхождения всеми силами пытались сохранить жизнь императрицы, чем только возможно помочь ей. И это у них успешно получалась. Первое лицо государство, кажется, более напуганное, нежели пострадавшее, обвело более-менее осмысленным взглядом всех присутствующих. Да, она будет жить. Коугёку не раз видела умирающих, и она с уверенностью может сказать, что человек, собирающийся отдать концы, ведёт себя иначе.
Восьмая принцесса, тихо вздохнув, даже ощутила какое-то разочарование. На миг девушке пришло в голову, что, возможно, если бы эта женщина действительно исчезла, всё было бы совсем по-другому. Но нет. Пока не пришло время выбирать четвёртого императора.
- Не время. Прикажите закрыть все двери – виновник может всё ещё находится в этом зале! Приказывайте! Сейчас же!
Повелительный тон, чёткое распоряжение, высоко поднятый подбородок и горящий взор. Да какое он вообще имеет право отдавать приказы? Чувства и гордость восьмой принцессы были задеты. Ей и её империи будто нанесли оскорбление. Но надо признать, что в словах Ка Кулина есть логика, и он вообще молодец, раз так быстро среагировал. Военная выправка?
Подчинённый Гьёкуэн внял словам гостя и велел слугам действовать. Безвольные живые орудия тут же бросились осуществлять повеление. Двери были закрыты. Теперь никто не выйдет из этой комнаты, пока не будет найден виновный в самом страшном грехе. Кто же мог решиться на такое? Кто осмелился посягнуть на святая святых этого мира? Ох, и снова Коугеку совершенно не к месту вспомнила, как она в тот раз кричала на императрицу и ставила ей свои условия.
Тишина. Весь люд был поражён произошедшим, многие боялись сдвинуться с места. Восьмая принцесса, также встревоженная, тем не менее, не могла просто стоять и ждать - это удел приспешников. Вот они только и могут, что послушно сидеть на месте и надеяться как можно скорее получить чёткие указания дальнейших действий. Слуги, что с них взять.
"Слуги... "
-Кто в этот вечер наполнял чашу императрицы?
Какие-либо объяснения или предисловия только испортили бы ситуацию. Лучший союзник сейчас - момент неожиданности. И вот, в то время, пока остальные поданные империи Коу не смели и шелохнуться, юная девушка с испуганными глазами, поставив на пол поднос с бутылочкой темно-алой жидкости, склонила голову к земле в самом что ни на есть уважительном поклоне. Сейчас все взгляды были сосредоточены только на ней.
-Виновный в совершении этого нижайшего преступления будет наказан в любом случае. Но если неудавшийся убийца немедленно признает свою причастность к этому делу, в качестве милости со стороны императорской семьи он будет предан смертной казни.
Ведь не надо никому объяснять, что, если никто не раскроет свой рот, любой, кто окажется хоть как-то замешан в преступлении, будет подвергнут пыткам, а самых главных злодеев и их ни в чем неповинных родственников замучают до смерти?
Коугёку и не заметила, что её голос эхом прокатился по залу, и поданные империи Коу послушно вняли её словам, вместо того, чтобы изумленно перекидываться взглядами, мол, младшая в императорской семье, а именно она взяла на себя ответственность решить проблему!

+2

6

внешность

Разрешите представить вам Чжан Цзыи, личную служанку Рен Гьёкуэн, верой и правдой служащую своей госпоже долгие годы. Молодая особа любит подопечную, но боится её, такую прекрасную, властную, возвышающуюся надо всеми.
На сегодняшнем вечере Чжан Цыи наполняла чашу своей госпожи. Девушке лишь достаточно было словить на себе быстрый, легкий взгляд императрицы, как исполнительная служанка, сидящая рядом с Рен Гьёкуэн и обслуживающая лишь её одну, грациозно и плавно - было бы просто непозволительно позволить госпоже краем глаза видеть, как подчиненная, размахивая рукавами и делая расторопные, грубые, приводящие в ужас своей резкостью движения, в спешке бы расплескала напиток вместо того, чтобы не спеша наполнить им сосуд.
Тихое-тихое, будто даже осторожное журчание жидкости, тёмной, влекущей к себе, манящей. Чжан Цзыи прикрыла глаза, наслаждаясь моментом.
Но вот чаша уже достаточно отяжелела под весом благородного напитка, так что молодая особа, сидящая на коленях чуть-чуть позади императрицы, поспешила поставить рядом со своей подопечной чашу, уважительно кланяясь и не смея поднять глаза.
А в этот момент, между прочим, весь зал находился в шоковом состоянии, из-за чего стояла абсолютная тишина. Служанка, конечно, тоже была крайне удивлена, но на лице её это никак не отразилось - лишь холодная белая маска, на которой изредка проскальзывают настоящие эмоции (этикет это позволяет: изредка открыть окружающему миру, что творится в мире внутреннем, какие ураганы или лёгкие дуновения ветра зарождаются в душе. Но только изредка. Не стоит выходить за рамки дозволенного.
Война с Синдрией? 3 принц - главнокомандующий? Интересно. Даже неожиданно. Впрочем, императрица всегда принимает верные решения. Какие бы приказы она не отдала, это всегда приведёт к лучшим последствиям.
"Рано или поздно, Синдрия, этот островок безграничной свободы, где человеческая глупость просто витает в воздухе, всё равно была бы покорена и вошла бы состав Священной Империи. Но чтобы Рен Коха - и главнокомандующий? Хм, а ведь верно. Безумную страну во главе с безумцем Синбадом сможет захватить лишь такой же безумец. Великолепно, госпожа Гьёкуэн!"
В это время со стороны той, кто, на самом деле просто собирался использовать вспыльчивого и легкоуправляемого принца в своих целях, раздался звук, эхом прокатившийся по всему помещению, где до сих пор продолжала царствовать тишина. Молодая особа интуитивно лишь на несколько сантиметров повернула свою голову в сторону подопечной, и увиденное поразило её чуть более, чем полностью. Нет, ещё больше. Сознание отказывается принимать эту картинку. Тело не двигается, оно будто приросло к месту. Губы распахнуты, но сделать даже простой вдох не получается. Глаза вперены в императрицу, изучая каждую часть содрогающегося, бьющегося в конвульсиях тела.
"Госпожа?.."
Это существо не может быть императрицей. Оно другое: слабое и беспомощное, мерзкое и несуразное. Потрясенная Чжан Цзыи даже слегка наморщила свой нос и поджала губы от чувства, сильно похожего на отвращение.

-Кто в этот вечер наполнял чашу императрицы?
Этот вопрос не требует ответа - лишь ответных действий. Молодая особа, чьё призвание - прислуживать, всё это время, как и полагается, сидела на коленях, а сейчас она поставила поднос с сосудами, который до сих пор сдерживала в руках, и низко опустила голову. В её глазах вспыхнула искра тревоги.
-Виновный в совершении этого нижайшего преступления будет наказан в любом случае. Но если неудавшийся убийца немедленно признает свою причастность к этому делу, в качестве милости со стороны императорской семьи он будет предан смертной казни.
Уже не просто искра, нет, заполыхало самое настоящее пламя испуга. Рен Коугёку, такая тихая и робкая в мирное время, не стала бы просто так говорить о чём-то подобном. Она заподозрила Чжан Цзыи в совершении преступления, причём принцесса имеет на это полное право. Кто, как не служанка, наполняющая чашу императрицы, должна быть в первую очередь замешана в произошедшем? Молодая особа быстро прокрутила в своей голове события сегодняшнего дня, пытаясь вспомнить, не произошло ли что подозрительное. Девушка никогда не стала бы предателем, врагом народа - она бы ни за что на свете не совершила бы столь ужасный грех. Но отчего же так неспокойно на душе?..
"Нет. То самое событие...Нет!"
Молодая особа ясно увидела в своей голове образ того, что произошло несколько часов назад. Теперь она поняла, что случилось тогда на самом деле, и правда оказалась настолько ужасной, что у служанки затряслись руки.
- Позвольте мне рассказать вам кое-что, великая императрица, - глухим голосом начала Чжан Цзыи. Почему она обращается не к принцессе? Не перед ней надо оправдываться, не у неё просить милости. Девочка лишь огласила свои подозрения, и на этом её роль окончена.
Разрешения говорить получено не было, однако служанка, серьёзно сомневающуюся в том, что она доживёт до завтрашнего дня, охваченная возбуждением тревоги, продолжила, - во время приготовлений к сегодняшнему торжеству ваша покорная слуга во все глаза следила за сосудами с напитками, что должны были быть предложены вам на этом вечере. Но лишь один раз... в разговоре с Тай Сюань... в глазах потемнело, и мир поплыл перед глазами. Ваша верная слуга посчитала, что причиной тому переутомление, но... возможно ли, что виной всему Тай Сюань, слуга четвертого принца, и это она что-то сделала с одним из сосудов?..
Эта корявая речь просто отвратительна. Так девушка ничего не сможет доказать, но сейчас она просто не может говорить красиво и складно. Кажется, будто страх за собственную плоть, кожу и кости стал материальным. Чжан Цзыи только за своё поведение в этой ситуации должна быть сурово наказана, но... всё лучше, чем смертная казнь. Остается надеется на то, что справедливость одержит победу, и невинная девушка останется в живых.

Отредактировано Game Master (2013-09-03 18:48:34)

0

7

просто, мало, со вкусом. ваш Кулин устал сидеть без дела

В силу положения и возраста, Кулин довольно часто бывал свидетелем покушения на уважаемых господ. Нередко, удачных. Он привык, он считает это совершенно нормальным, обычным, будним, ведь любой высокопоставленный человек должен быть всегда готов к тому, что его жизнь будет кому-то мешаться, быть начеку и не доверять никому, кроме своей семьи. И то, иногда и родственники могут предать: первый принц всегда старается как можно незаметнее проверять еду и напитки на предмет инородных тел, если братья его во время трапезы странно спокойны и постоянно поглядывают на своего старшего родственника.
Большинство этими правилами пренебрегали и жестоко платили за свою неосторожность. Горбатого исправит только могила, и Кулин совсем не жалел ни военных, ни чиновников, ни людей королевской крови. Возможно, отдельные личности были неплохи, имели какой-никакой кодекс чести и даже имели проблески благородства. Однако волнует ли это тех, кому твоя смерть выгодна?
Есть лишь одно, что привлекает в таких происшествиях – свет. Мужчина не понаслышке знает о какой-то особой ауре, что окружает человека, приготовившегося к смерти. Страх? Отчаяние? Безысходность, спирающая дыхание? Всё это будто отражает такой яркий, такой ослепительный в эти моменты свет – солнце не просто освещает, оно просвечивает, давай заглянуть умирающему в душу, насквозь, как в свою собственную, смотря словно через сто каратный чистейший бриллиант, многократно отражающий все эмоции, все чувства, всю ту испытываемую, нестерпимую боль. Это зрелище, оно действительно завораживает.
Здесь – искусственный свет. И сама Гёкуен – как искусственная, совсем как фарфоровая, будто кукла: аккуратная, изящная, точёная, с неестественно ярко-алыми губами, чуть дрожащими веками, едва заметны синимы жилками на идеально белом лице и чёрными, отливающими синевой волосами, словно отражающими всё то бесчисленное количество огней, которыми освещён этот огромный праздничный зал.
Императрица действительно красива. Кулин совсем не садист, и сейчас, зная, что жизни их дражайшей императрицы ничего не угрожает, он позволял себе подобные мысли. Гёкуен совсем-совсем хрупкая. Как она держать в своих руках такую огромную империю? Как она может так легко объявлять войну – прямое начало бесчисленных смертей? Заслужила ли она своего нынешнего состояния? Извлечет ли она из этого какой-то урок?
Принц думал. Но мысли протекали размеренно, плавно, и, отслужив своё, плавно растворялись в тумане памяти, оставляя едва заметный, лёгкий осадок. Мужчина неторопливо подошёл к императрице, которая уже, будто бы, уже пережила последствия яда и сейчас находится в полудрёме. Гости вокруг уже совсем отошли от шока, и теперь лишь подозрительно поглядывают друг на друга: как и сказал Кулин, неудавшийся отправитель находится в этом зале, и оказаться им может решительно любой, если вариант с наполнявшим бокалы слугой останется неверным.
Мужчина опустился рядом с Гёкуен на корточки, стараясь не мешаться обеспокоенным слугам, ведь сейчас тут самые напряжённые и напуганные именно они. Взгляд проницательного голубого глаза был наполнен каким-то уважительным беспокойством, смешанным с невольным преклонением. Принц чувствовал себя немного странно, но, вспомнив о том, что находится, можно сказать, на коленях перед императрицей, то списал такое благоговение на саму суть своего подчинительного положения. Она – госпожа, а он – вынужденный слуга. Да, для Кулина такое в новинку, но стоит представить в Гёкуен нечто близкое, родное, как его родную мать Кинлин, на которую она так похожа, и все сомнения забываются, уносятся вдаль, не оставляя и следа. Как эта женщина так легко располагает к себе?
Маленькая Когьёку в безразмерных одеяниях отчётливо раздаёт указания гостям. И ведь именно она! Она, та самая младшая в семье, та, которая, по всякой логики, должна была растеряться больше всех и забиться на руках своих служанок, но, однако, именно она первая справилась с собой и взяла ситуацию под контроль. Просто старалась выглядеть лучше в глазах своего будущего мужа? Или у неё просто от природы поставленный голос?
«Но… где остальные имперские дети?»
Принц внимательно оглядел всех присутствующих. Однако на глаза попались лишь замужние дочери Коутоку. Кулин ещё больше напряг зрение, и всё таки сумел различить в маскараде лиц обеспокоенную, смотрящую на мать с щемящей жалостью и нежностью, первую принцессу. Почему Хакуэй не подошла к ней? Что ж, наверняка, в первую очередь из-за шока. Мужчина не видел, как умирала его мать, и видеть даже не хочет, но он бы, скорее всего, долго не верил в происходящее. А во-вторых, девушка, наверное, просто не хочет мешать. Принц и сам-то сейчас не особо понимает, что тут делает, среди близких слуг Гёкуен.
«Впрочем, неважно»
- Позвольте мне рассказать вам кое-что, великая императрица, - Кулин мгновенно обернулся на голос, сразу же приметя богато одетую девушку с аккуратной «цветочной» (мужчина даже распознал в этих изящных подвешенных цветах глицинию) причёской, наверняка, сделанной с помощью каноко.
Эта девушка – явно слуга. И, судя по тому, как легко она проигнорировала Когьёку, слуга, близкая к императрице.
«Кажется, вариант со слугой всё-таки имеет место быть»
Девушка боится. Она заикается, запинается, эта дрожь чувствуется буквально на расстоянии. Но чтобы слуга складывала карты на другую слугу? Она издевается? Она так напугана разоблачением, что несет бред? Или, быть может, она просто волнуется от свалившихся подозрений?
«А то и вообще говорит правду. Хотя какая теперь разница, кто станет её слушать?»
Гёкуен открыла глаза. Кулин, опомнившись, поспешил встать и уважительно поклониться императрице.
- Госпожа Гёкуен, - кивнул мужчина, прикрывая единственный глаз, - яд не оказал на вас сильного воздействия. Простите дерзость, но Вам стоит оставить эту служанку на Ваших советников, а Вам советую отдохнуть – кто знает, какие могут быть ещё побочные эффекты.

+1

8

Рен Гьёкуэн

Тёмное солнце отступило. Перед глазами медленно возникла картина, которую императрица видит изо дня в день: огромный зал, сверкающий чистотой и яркими, насыщенными красками. Взгляд Гьёкуэн, который только что был бессмысленным и пустым, за мгновения стал столь же глубоким и таинственным, как и воды океана. Глаза её были направлены в сторону поданных, что, стоило только подать императрице признаки жизни, тут же низко опустили головы (ох, они сделали это так поспешно, будто желали пребольно стукнуться, честное слово!) и вытянули руки вперёд, кланяясь настолько уважительно, насколько это возможно. Это зрелище было столь приятно, оно так согревало душу, что женщина поднесла руку к щеке и тихонько вздохнула.
"Глупцы. Судьба всего мира уже давно предрешена, а вы трясётесь за свои жизни, всеми силами пытаетесь угодить высшим чинам, надеетесь на светлое будущее".
Несколько минут назад она находилась на грани жизни и смерти, а теперь, улыбаясь, умиляется над тем, как смешны простые смертные, чьи жизни - разменная монета. Такая она, несравненная Маги. А тем временем глаза, такие светлые и чистые, почти прозрачные, побежали дальше, не задерживаясь лишь на поданных. И вот, Гьёкуэн слегка повернула голову в сторону, остановив взгляд на искрящейся лампаде. Тут же в очах женщины, отражаясь, вспыхнуло пламя. Она могла погибнуть, она в самом деле могла погибнуть! Против неё бессильны физические или магические атаки, ибо мощный барьер отразит их все, чего не скажешь про яд. Своей собственной рукой почтенная особа влила в себя отравленную жидкость, и потому "защита" не сработала. Если бы Гьёкуэн регулярно не принимала яд в мельчайших дозах (почтенные лица обязаны это делать, если они хотят усилить в себе невосприимчивость ко всяческим отравам, то бишь, увеличить шанс на выживание в случае покушения), она бы уже была мертва.
Одарив улыбкой Чжан Цзыи, Рен Гьёкуэн приподнялась с места, тем самым как бы объявляя миру о том, что она, Маги "Аль-Тармен", ещё жива, и великий план будет осуществлен. Но что этот жест значил для поданных империи Коу? Были ли они счастливы? Или стучали зубами от злости? Неважно. Императрица в любом случае будет возвышаться над ними, такая прекрасная, могущественная и коварная.
Лёгким постукиванием веера и пристальным взглядом подозвав к себе одного из подчиненных, императрица что-то сообщила ему, после чего вновь направила свой взгляд на людей, можно сказать, обратилась к народу лицом.
- Великая императрица здравствует, она будет жить.
В ответ - тишина. Поданные не имели права каким-то образом высказать свои эмоции, так что они продолжали находиться всё в том же положении, склонив головы к земле. А посредник между "посланником Божьим" и народом между тем продолжал передавать волю Рен Гьёкуэн.
- Ка Кулин, принц королевства Хуань, императрица желает иметь с вами разговор.
Ожидая, пока вышеназванная персона, поднявшись с колен, подойдет к ней, "Ведьма" из "Аль-Сармен" смотрела вдаль, думая о чём-то, лишь её известном. Рассматривала ли она со всех позиций свой план по скорейшему уничтожению мира, волновалась о произошедшем или беспокоилась о Хакурю, дорогом сыночке, выскочившим из зала - неизвестно. Впрочем, вот уже чужестранец стоит рядом.
-Приношу вам свои извинения, уважаемый Ка Кулин. Столь светлый и прекрасный праздник был испорчен подобным происшествием. Будьте уверены, виновник будет сурово наказан... Но кто же им является на самом деле?...- Последние слова были произнесены тихо, еле слышно. Императрица действительно не знала наверняка, кого нужно казнить за столь ужасное преступление. Ни Тай Сюань, ни Чжан Цзыи не могли совершить подобного. А если любимый сынок, узнав о слабом месте матушке, тут же решил пустить в ход яд?
Бедная женщина, вынужденная ломать голову над тем, кто чуть ли не стал её убийцей. Или... Постойте, а что, если Гьёкуэн знала о покушении, если она его и организовала? Нет, в этом попросту нет смысла.
Одарив вопросительным, несколько растерянным взглядом будущего зятя, эта великая женщина чуть-чуть наклонила голову, погруженная в раздумья.

Отредактировано Game Master (2013-09-28 13:05:57)

0

9

кулин извиняется за эту кривость, правда :\

"Как люди могут так быстро брать себя в руки?"
Императрица по-императорски собрана, по-женственному мягка и как-то отстраненно холодна. Яда будто и не было вовсе, Гекуен уже создала абсолютную видимость своего полного порядка. Быстро и четко, она действительно правитель, какой бы змеей она бы не была внутри. Для всех - мать-драконица, и неважно, что скрыто под сверкающей чешуей.
Кулину тоже неважно. Сейчас, именно сейчас - неважно. В этот момент он такой же верный правителю гость, что и все остальные, и стоять на колене почти не гложит самолюбие. Сейчас можно. Разрешается. Ведь это императрица.
Ему не дает покоя другое. С Когьеку они разошлись слишком неожиданно, быстро и довольно неуклюже, грубо. Их прервали, и повод был значительный, но не помешало бы хотя бы распрощаться по-человечески. Или не стоит?
Мужчина поймал взглядом смиренно стоящую на коленях принцессу. Он и без того нарушил подряд все чтимые им традиции, нужно ли идти против них еще больше, или же стоит оставить девушку в покое? Черт знает, осталась ли она довольна встречей, и, право, это совсем неважно. Ни истерики, ни бойкоты, ни слезы положения не изменят. Своевольная принцесса должна будет это понять, и Кулин, по крайней мере, надеется, что встреча с ним ей хоть как-то поможет смириться.
В голову принца залезла глупая мысль, которую он поспешно постарался выбросить. Но... Она такая навязчивая.
По сути, у Гекуен только два ребенка. Остальные ей не родственники в принципе, но почему же Хакурю недолюбливает императрицу куда больше остальных? Почему кажется, что он мог даже пойти на убийство? Подсыпал яд и сбежал, гонимый подозрениями, с торжества. Но нет. Вряд ли принц будет заниматься таким неблагородным делом сам. Тут надо было кому-то этот яд доверить.
"Сюань. Она личная слуга Хакурю. Все сходится. Та девушка, видимо, телохранительница Гекуен оставила свою госпожу только тогда, когда она представила меня Когьеку. Это личное, и эта девушка не в праве сюда вмешиваться. Однако почему я сам не додумался смотреть на бокалы? Почему не оглядел того, кто их приносил? Черт. Я ведь мог и сам взять отравленное вино, и виноват в этом был бы только я сам"
А потом... А потом. Его организм никогда не был слаб, и от яда бы Кулин явно не умер. По крайней мере, от этого. Он не знает, каково иметь подобную Хакурю крысу и у себя в стане. И из-за чего? Он сводит на нет любое недовольство, любые намёки на бунт или покушение, уничтожает корень раздора, порождая страх - наивернейшую опору порядка и верности в кругах аристократов. Посмотреть на хитрую практичную верхушку Коу и озлобленных, ощетинившихся от контроля и жесткости дворян Хуань и сразу заметите разницу в управлении. Устраняй своеволие, внушай животную злобу и страх, и тебя не посмеют предать.
"Да вот годится ли это в случае ее сына? Любящая мать никогда не заставит себя бояться"
Она не посмела бы держать его на страхе, но это совсем не отменяет того факта, что ее ненавидят. Кулина тоже ненавидят. И это правда скручивает сердце, перемешивает его, меся как тесто, лепит уродство боли, обиды и жалости. Неужели Гекуен совсем не задевает такое отношение?
Императрица горда. Императрица вряд ли считает собравшихся здесь людей равными себе. А его - тем более.
Сознание будто раскололось от быстрого, точного, молниеносного по удару осознания - его недооценивают. Его ставят в один ряд с местной жалкой аристократией, не способной хотя бы немного думать мозгами, решать проблемы своими силами, не использовать грязных наемников для своих жалких, низменных прихотей! С лицемерным мусором, который своим зловонием пытается выслужиться перед высшими чинами! И его, - Его! - Кулина, ставят с этим в один ряд!!
Гнев от такого отношения выливается в зубной скрежет, а грудную клетку надрывно пытается прорвать тихий, утробный, угрожающе-животный рык, больно обжигающий, больно царапающий, больно разрастающийся, и принцу уже больно дышать: слишком много ярости, слишком сильно бьются о беззащитные органы неудержимые молнии, оставляя на них черные, разрастающиеся ожоги. Гнев терзал, приглушал все звуки, оставляя лишь стук бьющейся в голове крови, но мужчина пытался сосредоточиться на шуршании одежды, на перешептывании толпы, на размеренном дыхании сидящих рядом людей. Это успокаивает, это с тягучим, размеренным покалыванием в висках постепенно оттесняет раздражающий стук и с тихим шипением сводит на "нет" ожоги от обиды недооцененности. Дыхание, минутой ранее частое, прерывистое, отяжелело, замедлилось, слилось с выдохами ближайшей сидящей принцессы с покорно опущенной головой и чуть подрагивающими ресницами. Сейчас Кулин испытывал какую-то невыразимую благодарность перед этой женщиной: это ведь она не дала ему, вспылившему, наделать глупостей. Каких? Например, высказать все недовольство подходящему советнику Гекуен, а это, принц уверен, мало бы кто оценил.
- Ка Кулин, принц королевства Хуань, императрица желает иметь с вами разговор.
"Стоп. Меня? На разговор? Императрица?"
Мужчина насторожился, даже нахмурился. Эта женщина вновь до конца натянула на себя личину справедливой добродушной правительницы, уже до конца скрыла свое истинное отношение к собравшимся здесь людям? Слишком искусно. Принц не хочет это признавать, но в подобном имперские дети и их "обожаемая" мать будут явно лучше него.
Поднявшись с колен и даже толком не взглянув на раздраженного советника, настороженный, но заинтересованный Кулин направился к изящной императрице громыхающими шагами тяжелых сапог. Пусть и мельком, пусть и ровно столько, сколько позволяет приличие, мужчина цеплялся взглядом за любые мелкие черты в лице Гекуен, но ни уголок брови, ни чуть раздувшиеся ноздри, ни искривленная больше обычного улыбка молодой яблони, ни даже лишняя морщинка около рта - ничего этого не было, правительница была ровно такой, какой ее запомнил во время разговора с принцессой Кулин.
"Дьявольски. Истинно дьявольски и прекрасно в своей искусности"
- Приношу вам свои извинения, уважаемый Ка Кулин. Столь светлый и прекрасный праздник был испорчен подобным происшествием. Будьте уверены, виновник будет сурово наказан... Но кто же им является на самом деле?
Принц лишь обратил взор на блики бесчисленных огней на невыразимо высоком потолке. Голова чуть закружилась, и разлившаяся тяжесть была почти приятной, успокаивающей волнения и в полной мере дарящей если не истину, то ясный взгляд на вещи точно. Мужчина моргнул и чуть сжал губы; высказать свое мнение при том условии, что оно окажется верным, ему хотелось. Но ситуация слишком запутанная, если начинать в нее копать и мало-мальски прислушиваться к просто визжащему в горле: "пытаются запутать, тут все не так просто!". Ощущения - они на то и ощущения, что сомневаться, а так прямо сказать, в чем дело - это уже за гранью их возможностей.
"Интуиция не раз помогала мне. Но в этот раз она может ошибиться, и я ударю в грязь лицом перед императрицей. Черт бы побрал эту служанку"
Кулин тихо, раздраженно цыкнул, но посмотрел на Гекуен прямо. Пусть в, как бы дико это не звучало, глазу и было неизмеримо много уверенности, но за холодом решимости углями извинения тускнело сожаление, и взгляд у него совсем, совсем не такой непоколебимый, как кажется сперва.
- Моя императрица. С Вашего позволения дерзну дать Вам совет смотреть на Вашего младшего сына с осторожностью. Не будет удивительно, по крайней мере, для меня, такого поверхностно знакомого с имперской семьей Коу, человека, если в итоге окажется, что он хоть каким-то образом замешан в Вашим отравлением, - мужчина чуть кивнул в знак почтения. - Уверен я лишь в том, - принц позволил себе вернуться в исходное положение, вновь смотря на императрицу как-то отстраненно, слишком явно, слишком сверху-вниз, против правил, против уважения и банальной вежливости, и Кулин совсем не считает себя виноватым в этом так сильно, как направленные на него взгляды стервятников советников Гекуен, - что Тай Сюань действительно наполнила Ваше вино ядом. Но эта слуга, быть может, изначально была с ней заодно, но потом, испугавшись смерти, решила сдать свою сообщницу. В любом случае, более тщательному разбирательству, - мужчина выразительно взглянул на остервеневших от чужой наглости чиновников, - рекомендовал бы придать обоих: и Тай Сюань, и Чжан Цзыи.
Принц посмотрел на провинившуюся мельком, чуть скользнув, и в который раз заметил праведный страх в глазах. Быть может, она и невиновна. Но с таким же успехом может быть невиновна слуга Хакурю. Однако во все времена кто-то должен нести ответственность за преступление, и просто в этот раз "избранной" оказалась Чжан Цзыи.
"Пусть очистится ее душа за грехи прошлого, и тогда переродится она в куда более благородном теле"
Кулин отвернулся от девушки; даже без его слова ее судьбе нельзя было позавидовать.
Взгляды стервятников сместились на служанку; мужчина лишь моргнул, будто бы убирая отяжеляющую веки пелену усталости, неуверенности, и, черт бы её побрал, призрачной вины. Он и сам понимал всю глупость подобных чувств, но бороться с ними, держать на поводке самого себе – не в его власти и интересах.
Гёкуен издевательски холодна. Принц тихо цыкнул: ему надоели все эти игры в гляделки, ужимки и змеиные полуулыбки. Задрали. Выели мозг и остатки терпения. Он устал, и устал не столько физически, сколько морально; его уже долгое время так не выжимали на официальных праздниках, и сегодня он действовал лишь по старой памяти поведения. А сейчас…
«Всё равно. Пожалуй, хватит на ближайший месяц встреч с будущими родственниками»
- Надеюсь, мой совет Вам поможет. На сим откланяюсь. Вечер, исключая это ужасное проишествие, был хорош. Буду надеяться на нашу скорейшую встречу, насколько мне позволено желать разговора с императрицей, - голос был тих, но несгибаем и суров, как и хмурый взгляд первого принца.
Мужчина кивнул Гёкуен, развернулся в сторону двери быстро, грубо, решительно. Шаг – стремителен и, в какой-то степени, нагл, и Кулин успел поймать на себе с десяток пожирающих ненавистью взглядов. Не испугался, нет, даже плечом не повёл: спина пряма, будто железная, непробиваемая, насмехающаяся над всеми стараниями чиновников хоть как-то задеть, шаг – строг, а взгляд – холодный, почти угрожающий, готов опалить любого, кто рискнет с ним встретиться. Однако, заметив боковым зрение Когьёку, мужчина чуть развернул и голову; кажется, принцесса немного растеряна. Или тоже раздражена. Чёрт её знает. Кулин, конечно, проницательный, но не с такого расстояния. Поэтому он лишь смотрел. На лицо, стараясь – в глаза, дабы хоть как-то попрощаться с этой неразумной девушкой. Он не хочет заранее портить с ней отношения. Только лишь с ней. Остальной мусор, собравшийся в этом зале, лишь спирает дыхание, лишь подводит к горлу ком ярости и агрессии, а голова – трещит по швам от невозможности высказаться, выразить всё то пренебрежение, все то недовольство, дабы очиститься. Общение с такими – лишь загрязняет, душу ли, тело ли, и всё, что можно желать после подобных встреч – это вновь очистить карму, выветрить из личного пространства зловоние и плохо скрытый скрытый удушающий яд.
Принц развернул голову; тускло освещенный коридор отдавал нужным спокойствием, и мужчина, так больше ни с кем и не простившись, прямым шагом отправился из этого фальшивого, спирающего яркими огнями, места.

+2


Вы здесь » magi // tempore tribulationis » ❖ сюжетные эпизоды » Acto 1, ночь первая: "Дела фамильные". Продолжение


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC