Яндекс.Метрика
~ вверх страницы ~

~ вниз страницы

magi // tempore tribulationis

Объявление

С ПРАЗДНИКОМ ВСЕХ! ЖЕЛАЕМ ЛИШЬ САМОГО ТЕПЛОГО, НЕЖНОГО И ХОРОШЕГО, ТОГО, ЧТО НЕ ПОЗВОЛИТ УДАЛИТЬСЯ В СЕРОСТЬ, МРАЧНОСТЬ БУДНЕЙ, И ЧТО БУДЕТ СВЕТИТЬ ИМЕННО ТЕМ СВЕТОМ, КОТОРЫЙ ХОЧЕТСЯ УВИДЕТЬ КАЖДОМУ! (ну явно не в конце тоннеля, ну люди)
Удачи и любви!
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
(!) Ты!.. Не может быть никаких сомнений, именно ты был избран поддержать наш форум!
Давай же, исполни своё призвание, дотронься до священной кнопочки. ~



an ancient fairytale, named
magi
TEMPORE TRIBULATIONIS

« Не печальтесь! Путешествия, расставания идут рука об руку. Но запомните: для настоящей дружбы неважно, сколько вы знаете друг друга! »
Здравствуйте, дамы и господа! Мы рады приветствовать вас на нашей ролевой по одноимённым аниме/манге «Маги: Лабиринты Магии» (Magi: The Labyrinth of Magic). У нас вы найдете и радость, и грусть, и легкость влюбленности, и боль невзаимной любви! Каждый сможет отыграть именно то, что захочет именно он. Сюжет гибок, а администрация находчива и не даст никому сидеть без дела. Ну же, вперёд!


Daria Shumaisat - arterial.pressure
Morgiana - fanalis_m
N. - baruberu13


ИГРОК МЕСЯЦА
- не определен -



• лучшие друзья •

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » magi // tempore tribulationis » ❖ сюжетные эпизоды » "Acto 1, ночь вторая: "Никогда не доверяй своим дорогим родственникам"


"Acto 1, ночь вторая: "Никогда не доверяй своим дорогим родственникам"

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Действующие лица: Рен Хакурю, Рен Коуха, Джудал.

последовательность игровых постов:

x Хакурю
х Коуха
x Джудал

Место и время действия: Империя Коу / за пределами столицы / поляна, по которой протекает не самая большая река. Вечер.
Сюжет: После только что окончившегося праздника Коуха, ошеломленный решением Гьёкуэн, уходит из небольшого города, оставив своих служанок в замке. Отложив на дальние полки памяти идею навестить Коэна, который в тот момент спал, Коуха ищет второго принца, но и он куда-то подевался. Из-за этого, будучи неспособным оставаться в замке в данный момент, третий принц уходит прочь, как можно дальше от стен дома, и сам не замечает, как приходит к реке. Из-за спешки и смятения он и не подумал, что за ним мог следить принц Хакурю, с чьей стороны Коуха теперь, когда Гьёкуэн назначила не второго, а именно третьего принца на пост главнокомандующего, не совсем объяснив причину для такого решения, выглядел как лицемеривший всё это время приспешник "Ведьмы" из Аль-Сармен...
В настоящий момент два принца, охваченные огнём ненависти, доведены до крайней точки. Быть кровопролитному бою! Как же обойтись в подобной ситуации без Тёмного Маги, до поры до времени остающегося в стороне, внимательно наблюдающего за происходящим?

0

2

Солнце клонилось к закату, освещая своими последними рассеивающимися лучами искаженное злобой лицо четвертого принца империи Коу. До последнего хотелось верить, что среди родственников остались те, кто мог оказать хотя бы косвенную поддержку в достижении его целей. Остались те, кто не пал волей под гнетом чертова ига альсарменской ведьмы и ее прихлебателей. В конце концов, люди всегда были слабы и нуждались в сильном покровителе, в ком-то, кто сможет их защитить. Они всегда боялись высказывать собственное мнение и протесты против жизни, которая их не устраивает, стоило пригрозить им потерей жизни. Слабый всегда уступает сильному.
В сравнении с мощной Организацией, преследующей совершенно идиотские злодейские планы, не имеющие с его точки зрения ни малейшего смысла, Рен Хакурю был слаб и этой слабости не отрицал, но не находил ее достаточной причиной, чтобы  отступать от своих целей. Слишком большое значение придавал возложенной на него "миссии" - таковой была его плата за сохраненную жизнь, когда почти вся его семья, настоящая, родная семья, погибла по вине женщины, которую он некогда считал своей матерью.
- А я-то думал, мы братья, - сквозь зубы с силой проговорил он, глядя на Коуху так, словно мог уничтожить двоюродного родственника одним только взглядом. - Если подумать, вы, оказывается, похожи. Она точно так же долгое время казалась мне тем, кому можно верить, и совершенно плевала на то, что по ее вине рушатся судьбы и мрут люди!
Всегда серьезный и сосредоточенный, сейчас Хакурю не был хозяином своим словам и действиям. Его обуревали смешанные чувства, такие тривиальные по своей сути, но естественные в его положении. Боль, горечь, простая человеческая обида, с которой невозможно смириться, сколько раз ни наступай на одни и те же грабли. Описать, используя слова, ту гамму чувств, которую испытывает человек, в очередной раз застигнутый врасплох бесконечной подлостью судьбы, попросту невозможно. В такие минуты кажется, будто весь мир повернулся к тебе спиной, чтобы донести или даже наиболее наглядно показать одну простую и непреложную истину: ты один, ты ничто. Ты не нужен никому. И судьба, будь она неладна, в очередной раз являет тебе в конце тоннеля вместо долгожданного света и обетованной земли - наглухо запертые двери, которые невозможно выбить ни силой, ни умом, ни хитростью, ничем, если чертова судьба против. Она словно отчетливо говорила, склоняясь к самому уху, что давно пора усвоить одно простое и неказистое правило: чем больше рыпаешься, отрицаешь вину и пытаешься избежать наказания, тем суровее оно окажется в итоге и тем меньше будет шанс как можно скорее вырваться из замкнутого круга, лабиринта напрочь закрытых дверей.
Но это не повод отступать. Он ни за что не отступит.
- Отвечай, - сухо приказал Хакурю, выбрасывая вперед копье, прошедшее совсем рядом со скулой Коухи, чудом не оцарапав ему лица, - когда ты успел сговориться с ведьмой? Зачем?
Последнее слово звучало почти с болью, словно жесткость и бессердечность решили на время уступить место не дремлющей в душе человечности. Казалось, будто к концу своей речи Хакурю вдруг вновь осознал, что перед ним не самый посторонний человек, с которым связаны далеко не только плохие воспоминания. Как обычно бывает с противоречивой человеческой натурой  мы охотнее всего верим тому, во что нам меньше всего хочется верить.
- Ты что, думал, все проблемы минуют тебя, если спеться с этой сволочью?! Ты, эгоист проклятый, даже не представляешь, что наделал - а ну как не станет твоей ведьмы, что будешь делать тогда?!! - он уже не говорил, а кричал. Ему уже было почти все равно, насколько глупо звучат его слова, услышат ли его, доложат ли об этом. Хакурю был в ярости. В ярости, граничащей с отчаянием, какое наступает, когда в переполненную чашу всеми внутренними резервами удерживаемого волевого стержня падает одна из последних капель. Еще немного, и стержень будет переломлен. Он успешно изничтожал в себе наивность и детские представления о том, что, стоит лишь захотеть и приложить немного усилий, как получишь силу, а в месте с ней и возможность. Возможность, с помощью которой он воплотит желаемое в действительное. Но сколько бы он ни пытался переубедить самого себя рациональными доводами, с волками жить означает по-волчьи выть, и следует хотя бы сделать вид, что он играет по их правилам. Но даже это выходило у него с огромным трудом; как он ни старался, хватало его ненадолго. Всякий раз, как он видел свою так называемую «мать», уже один только взгляд выдавал его целиком, вместе со всей его подноготной, со всеми мотивами. Он тщетно пытался сделать их своими пешками и вместо этого услужливо плясал под чужую дуду. Он представлял, насколько, вероятно, смешно выглядят его жалкие потуги обмануть заядлых обмащиков, читающих его мотивы и намерения как открытую книгу. На фоне тертых лицемеров он казался почти беспомощным, но этого Хакурю ни за что бы не признал.
«Скажи, что это не так, убеди меня, что это не так!» - яростно подумал он, вслух прокричав совсем другое:
- Знаешь, пока никого нет поблизости, у меня есть отличный шанс - убить одного из свежеобретенных врагов! - последнее слово еще не успело дозвучать и стихнуть, растворяясь в негромком журчании реки, как четвертый принц сделал новый выпад. Каким бы прекрасным копейщиком он ни был, Хакурю честно рассчитывал, что Коуха успеет уклониться в последнюю секунду. А нет - и черт с ним, значит, так тому и быть. В конце концов, разве могут еще оставаться сомнения в том, что перед ним не старый знакомый, не довольно близкий родственник, а новый враг, совсем недавно предавший его.
«Никакого прощения, - пронеслось в его мыслях, - никакой пощады…»

Отредактировано Ren Hakuryuu (2013-12-02 08:43:03)

+1

3

Тишина раздражает.
Знаете, далеко не всегда стоит отвечать на вопросы сразу же после того, как вам их предоставили. В некоторых ситуациях надо подумать над ответом, а не то тебя неправильно поймут, и ты сам себя дураком выставишь. Из-за таких вот раздумий порой образуется неприятная тишина, пронизывающая воздух, и она же в такие моменты давит на расспрашиваемого человека, не давая ему сосредоточиться над ответом, из-за чего тишина тянется ещё дольше. Бесконечный круг, из которого можно вырваться только если не очень много внимания уделять неприятным ощущениям. Что Коуха из всех сил и старался делать, хотя тишина одновременно и утихомиривала нарастающую внутри принца бурю эмоций своим отсутствием каких-либо действий, и сильнее раздражала его. Этому Рену невероятно противно было всякий раз, когда кто-то тянул кота за хвост, а тут ситуация ещё чуть щекотливее, ибо тянут сразу двое, по сути.
Перейдем же к самим виновникам грядущей, явно намечающейся стычки между родственниками. Очень мало существует людей, которыми Коуха восхищается. Да что там, таких можно по пальцам пересчитать, причем одной руки для этой операции будет более чем достаточно. Понимаете ли, с юношей с самого детства возились старшие братья, поэтому образ отличного человека сопоставим с ними: Коумеем и особенно с Коуэном. Первый умён, трудолюбив, причем сложно будет найти человека более трудолюбимого, чем Мей, и эта черта восхищает Коуху. Но та же черта несколько беспокоит третьего принца, который хочет, чтобы Мей хоть иногда вспоминал о понятии "здоровый сон в нужное время, а не когда придётся". ...Второй же целеустремлён, жаден до знаний и готов ради них идти по головам, лишь бы заполучить то, что ему нужно. Ну, согласитесь, разве его братья наделены не прекрасными чертами, к обладанию которыми нужно стремиться изо всех сил?
...Однако есть люди, у которых есть отдельные единичные черты, которыми тоже можно восхищаться.  Вернёмся к нашему синеглазому Хакурю, ведь сейчас речь пойдёт именно о нём, младшем сводном брате Коухи, малом его кузене, с которым он, кажется. когда-то давно, ещё в детстве, любил иногда поиграть, правда, теперь от былой милой детской дружбы ничего не осталось. Что ж за черта-то такая? Мстительность, спросите вы? Что вы, мимо. Холодно, можно сказать. Честность? Да ну, тоже совсем не то, куда же вы смотрите-то? Коуха и сам наделён честностью такой, что его джинн за эту черту принца, наверное, тайно проклинает, так что логично, что такая черта в Хакурю его никак не трогает. Тогда-а...
Разумеется, речь идёт об умении Хакурю сдерживаться. Серьёзно, этот человек сейчас наверняка в ярости, благо, Коуха хорошо может чувствовать, с какой злобой, с каким невыразимо сильным чувством презрения в него впился взгляд брюнета - аж неприятно на душе становится, словно ты и правда сделал что-то непоправимо ужасное, позорящее весь род человеческий. Хакурю явно ненавидел кузена, но был внешне спокоен. Совершенно. Абсолютно. Нерушимое спокойствие, которое третьему Рену совершенно не знакомо, отсутствие которого далеко не всегда играет на его стороне.
- Мы не... - и вновь принца прервали. на этот раз гневным голосом Хакурю поражался якобы существующей глупости нового главнокомандующего... Да чтоб он, Рен Коуха, хотя бы посмел думать о такой вещи, как предательство братьев и попытка встать на сторону омерзительной ему мачехи! Ах, четвёртый принц, как низко ты пал, что посмел думать о человеке с руками, которые относительно рук его мачехи абсолютно чисты, подобно ручкам крохотной девицы, которая никогда не выходила за пределы четырёх стен, нечто столь омерзительное, отвратительное, абсолютно противоречащее понятиям Коухи о чести! Среди приспешников Ведьмы только грязные во всех смыслах этого слова отбросы. Глупые альсарменские жрецы, которым суждено сдохнуть, всем до единого, они и рядом не стояли с Коухой и его преданностью дорогим старшим братьям!
- Хакурю... Ты действительно считаешь, что я настолько глуп, что буду следовать за этой ведьмой, которая явно так и хочет сделать с миром вокруг нас невесть что!? - ни едва заметный порыв гнева в голосе, ни серьёзный взгляд, наверное, никакого действия не окажет на четвёртого принца. Упрямец несведущий. Такой же глупый, как любой другой человек, считающий, что истинно прав лишь он один.
Коухе на мгновение показалось, что у него зачесались руки - видимо, без драки тут не обойтись, а мордашка Хакурю, кажется, так и просит кирпича. Впрочем, наше дело - согласиться, раз нет способа найти компромисс. От человека, который сейчас находится в состоянии аффекта и гнева, граничащего, кажется, с разочарованием, нет смысла ждать правильного поступка, вроде решения выслушать собеседника, где-то согласиться с ним. Но где-то внутренне третий понимал, что не хочет сражения. Это же его родственник!..
... С другой стороны, всё ещё в голове яркой лампочкой мигало периодически воспоминание о давних событиях. Тех, когда Гьёкуэн нарекли временной императрицей, и из всех детей только лишь Хакурю не показал ни малейшего недовольства. Дальше - больше: согласился и признал при всех в Гьёкуэн лучшего кандидата на данный ей пост. Кто же в этой истории предатель, где лжец?
Едва Коуха сжал в руке рукоять двуручного меча, как родственник сделал выпад, который был отчасти неожиданным, с другой же стороны - совершенно предсказуемым. Задумавшись, Коуха уклонился в последний момент, но лезвие глефы, тем не менее, задело предплечье, оставив на руке не самый большой, но, тем не менее, щедро кровоточащий порез. "Чёртов кретин ты, Хакурю!"
Скрипнув зубами, третий принц, вновь сжав рукоятку оружия и подняв его, с презрением отстранил от себя оружие четвёртого.
- Знаешь, пока никого нет поблизости, у меня есть шанс - убить одного из свежеобретенных врагов!
- Ты слишком самодоволен, тебе так не кажется? - прошипел Коуха, разозлённо хмуря брови. "Мелочь хочет боя? Мелочь его получит, раз ей столь хочется". - Покрытие джинна!
"...Получит и проиграет". Несколько мгновений - и третий принц облачён уже не в лёгкую одежду, а в покров, в котором куда-а эффективнее будут использоваться всевозможные атаки.
Бой начался, точка невозврата пройдена. Предатель - а Коуха теперь, вновь вспомнив о церемонии наречения Гьёкуэн императрицей, ничуть в своём мнении не сомневался - должен быть и будет наказан.

0

4

Обывателям из серых подворотен, мечтательными взглядами ласкающим изысканные изгибы крыш императорского дворца, что раскинулся в блаженной дали от пыльных улиц за неумолимой границей внешних стен, вся эта охватившая округу и частично выплеснувшаяся на площади праздничная суета наверняка казалась чем-то удивительным - к торжественным визитам послов они, быть может, и привыкли, но к приезду именитого жениха дворец принарядился так, что разве что персиковые деревья повторно цвести не заставили. И в гудящей возбужденным предвкушением атмосфере хватит даже царственного экипажа самых благородных цветов, под усиленной охраной проехавшего по улицам к воротам дворца, чтобы простолюдье весь день оживленно шепталось, ощущая себя прикоснувшимися к чему-то возвышенному и удивительному - тому, что так нечасто вмешивается в пустую обыденность их жизни. А ведь это была всего лишь прибыла ко двору очередная принцесса, не пожелавшая путешествовать на ковре, которому прописался в постоянные спутники страшный враг нежной кожи - сухой встречный ветер имперских степей. Пожалуй, только одна-единственная из всех дочерей последнего императора обладала подобающей стойкостью характера, хоть и берегла свою красоту со всем наивным тщанием, на какое была способна.
А еще всё это - и хаотичное на вид передвижение бесчисленных слуг по коридорам и дворам, и парадно натянутые полотна знамён, трепещущие на ветру, и стража, выстроившаяся внушающими уважением своей отточенной церемониальностью рядами до самых ступеней - всё это было самой постылой рутиной, какая только может настигнуть высшее общество. Казалось бы, примечательное событие, достойное быть отмеченным со всей надлежащей помпезностью, но если вспомнить - сколько их было уже на самом деле, всех женихов и свадеб? В масштабах Империи этот фарс походил на чествование и вознесение на бархатной подушечке галечного камня с побережья. Обыденность, скованная вековой ритуальностью долженствования. Настоящей же редкостью в чертогах дворца было нечто совсем иное - тишина и спокойствие, равно недостижимые в обстановке, где изо всех углов которой за тобой следят те или иные не глаза, так уши. Даже на крыше, куда иного пути, кроме как по воздуху, не было. Но, как обычно, хорошо там, где нас нет - и затянись праздник, оттянувший все внимание на себя, чуть дольше обычного, тишина бы стремительно стала обидной, лишающей жизнь чего-то давно и глубоко привычного...
Сейчас весь покой, что еще оставался под крышами дворца, наполнил собою спальное крыло, благоразумно оставленное за пределами празднования; из окна спальни Коуэна открывался умиротворенный вид на сад, и персиковые деревья в нем меланхолично перешептывались шелестом ветвей, растревоженных пасмурным серым ветром. Ни солнца, ни ясной небесной высоты, в которую можно окунуться, в проникнутом любопытством преследовании причудливо текущей рух позабыв обо всех земных заботах... ну что же это за день такой? Джудал укусил персик за сочно треснувший бок и безразлично пошевелил челюстью, перекидывая покрытый шершавой шкуркой кусочек на языке. Его одолевала унылая тоска разочарования, раздражением осевшая в подвздошье. Маги скривил рот и пошевелился, небрежно опираясь одной рукой на подоконник.
Первый принц Империи спал, и наполнявший комнату пустой полумрак был пронизан безупречной тишиной. Коуэн в эти недолгие минуты решительно прогнал от себя всех, даже лечащих врачей - особенно лечащих врачей; и Джудал легко мог представить, как надоела такому стойкому воину их дрожащая забота о благополучии его высочества, с которым "ничего страшного за час не случится". Одна только мысль о том, что принц серьезно болен и может умереть, наполняла услужливые душонки истерическим трепетом, выдававшим себя дрожью в коленках входящих в опочивальню. Этой бессильной умоляющей тревогой слабых были наполнены все взгляды и жесты; сам Коуэн же страху был не по зубам даже в самых безоблачных мечтах недоброжелателей, с безупречной выдержкой подавая пример подобающего отношения к болезни - где это видано, чтобы его, покорителя трех подземелий, смогла одолеть какая-то тощая черная хворь? Он даже спал так, как подобает правителю - полусидя среди подушек, степенно положив одну руку поверх одеяла. Казалось, он и не забылся вовсе лечебным глубоким сном, а стоит на страже покоя и готов открыть глаза от любого неурочного движения, поймав нарушителя ясным, ни капли не сонным взглядом. Маги ухмыльнулся, глянув через плечо на этот полный достоинства образ, и снова со скучным лицом уставился на колышущиеся верхушки деревьев.
Принц пожелал спать вне обостренно бдительного внимания приближенных - наверное, даже сквозь насланный лечебными настоями сон чувствовал слежку, иглой сидящую в печенках. Но Маги из комнаты никто выгнать не попытался - да и не осмелился бы, Коумэя на них нет. Поэтому Джудал безнаказанно сидел на окне с видом полной непричастности, отдыхая в тишине и задумчиво подкидывая в ладони надкушенный персик. На празднике он присутствовал ровно столько, сколько того требовало подобающее явление гостям правящей верхушки Империи - а о какой демонстрации могущества может идти речь в отсутствие Оракула? Величество Императрицы блекнет, если пространство за её троном пустует. После всех расшаркиваний лениво понаблюдав с балкона за перешедшими к суетливому общению гостями и с тихим хмыканьем приняв во внимание речь Гьёкуэн, Джудал незаметно ускользнул в темноту прилегающих коридоров - лишь напоследок бросив взгляд на восьмую принцессу, робко пробующую спрятаться от внимания толпы за поднятыми рукавами пышного праздничного платья. Навряд ли ей теперь доведется власть полетать на коврах меж чудес внешнего мира. Жаль? Скорее, просто досадно немного; от такой досады несложно отмахнуться плечом, что Джудал и сделал.
Маги знал, что рано или поздно одна из её сторон одержит верх - и судьба распорядилась так, что стороной этой стала совсем не рьяная воительница, подчинившая себе джинна Одиночества. Рен Когьёку не осмелится пойти против своей судьбы, уступит, подчинится ей - хотя могла бы, могла бы... с каким удовольствием Джудал протянул бы ей руку, решись она на этот шаг и откажись быть марионеткой Империи! Если бы только она настояла на своем праве возглавлять армию, а не быть разменной монетой в политике... И дело совсем не в том, что принцесса слишком слаба для таких решений - о нет, силы ей хватает с лихвой, и стали во взгляде и жестах, и прекрасной дерзости в бою; она боится лишь одного - поверить в себя. Поверить, и не хвататься так судорожно за смешной ценности данность судьбы, за синицу в руках, страшась отпустить её и остаться вовсе ни с чем. И сейчас там, внизу, стояла робкая и смущенная Когъёку, вторая сторона восьмой принцессы, на время позабывшая свое пылкое желание стать сильнее. Что ж, может, это и к лучшему.
Прежде, чем настырно уцепившаяся коготками за плечо досада успела пролезть под кожу и угнездиться, Джудал отвел взгляд и выбросил мысли о принцессе из головы. У него было дело на порядок важнее, чем размышлять о том, что теперь будет с Когьёку - она и сама может о себе позаботиться, уж в этом-то сомневаться не приходилось. Назначение же Коухи верховным генералом было пронизано бессмысленным фарсом, который чувствовал даже далёкий от политических игр Маги. Бесспорно, принц любим своей личной армией, но его психованная капризность - совсем не тот образ, за которым можно идти на бой с соседней страной. Что за игру затеяла Гьёкуэн, отправляя на войну с Синдрией армию с могучим телом, но слабой головой? Впрочем, Коумэй бы в этой роли был едва ли менее неуместен. Джудал упрямо тряхнул головой: к лешему пешими и босыми все эти придворные заморочки эстафет власти, ведь если не Коуэн - то кто же? Война с Синдрией без его участия лишится знатной доли своей красочности. Ведь это их сражение с Синдбадом должно было стать гвоздем программы всего мероприятия, столкновением превосходящих все мыслимые пределы сил - у владыки семи морей пусть и семь джиннов, но за его плечом не стоит Маги... если только этот мальчишка Аладдин не рискнет вмешаться и поддержать Короля. Джудал чуть было не зарычал от уязвленного негодования: сколь красивым мог бы быть расклад, так же прекрасно накрывшийся медным тазом за подписью Рен Гьёкуэн! Эта дурацкая война будет совсем не тем, чего он когда-то хотел, жалким суррогатом настоящего совершенства. Если вообще - будет. Империя Коу встала на четвереньки, высунула голову между задних лап и из этой позы пытается кого-то укусить. Сильнейшая, могущественнейшая из стран отравлена ядом внутренних распрь, обескровлена и ввергнута в смятение, лишь до поры до времени скрытого от других стран. Джудал был разочарован и разочарования своего не скрывал - Гьёкуэн в потрясающе короткий срок сумела смешать все карты до полного безобразия; безусловно, любые качественные изменения требуют разрушения прежних порядков...
Но кто сказал, что одна только Гьёкуэн имеет планы на новое будущее великой Империи?
Маги безразлично выронил из ладони недоеденный фрукт, прыжками скатившийся по крыше, и поднял руку, подставляя палец цепкой птичке черной рух, ласково льнувшей к коже. Где-то в глубине под щекотливой тёмной шкуркой скрываются острые коготки её свободолюбивой сущности, вырвавшейся из жаркой вспышки чьего-то гнева и оскорбленной ярости - силы, способной менять мир так, как ничто иное не может. Джудал резко взмахнул ладонью, стряхивая рух в её хаотичный трепещущий полёт, и устремил взгляд туда, где он точно знал, что увидит - и неспешно растянул уголки губ в ухмылке. Даже по спине покидающего дворец четвертого принца можно было прочитать его настроение, не прибегая к помощи беспокойно кружащейся и щебечущей вокруг его напряженной фигуры черной рух. Маги подался вперед, с видимым удовольствием прищурившись, и шагнул в воздух прямо с окна, легко и стремительно воспарив под самый свод серых облаков, на сохраняющем его инкогнито расстоянии последовав за Хакурю, оставив за спиной комнату и спящего Коуэна. Заветная грань, по пересечении которой остановить повзрослевшего принца сможет только смерть, была уже совсем близко.
Возглавлявший эту маленькую и загадочную процессию Коуха, с некоторым удивлением замеченный Джудалом с высоты, шел явно куда ноги несут - впереди, как ясно видел Маги, не было ничего примечательного, кроме реки, пересекавшей выбранный принцем путь. Только она и остановила бессмысленное бегство, уже начавшее раздражать Оракула своей затянувшейся однообразностью. Воздух меж сошедшимися лицом к лицу принцами двух династий звенел от напряжения, и панически носившуюся вокруг рух было сложно не замечать. Поморщившись, Джудал в очередной раз сморгнул это назойливое видение и опустился на ветку возвышавшегося над остальными дерева, коснувшись ладонью ствола и уткнув вторую руку в бок в немом укоризненном выжидании.
- Покрытие джинна! - донесся возмущенный голос Коухи, сейчас особенно расположенного к рукоприкладству - и Лерайе не замедлила откликнуться, облачая хозяина в подобающий случаю доспех. Джудал дернул уголком ухмылки: хорош, безусловно - но тем молчаливым признанием и ограничился, переведя пристально любопытствующий взгляд на Хакурю чем ответит команда Пепси простите. Маги не знал джинна, которого четвертому принцу удалось подчинить себе - с чьей, интересно, помощью, не малявки ли Аладдина? - ведь не он призвал это Подземелье. Но рух вокруг бесилось совершенно не напрасно.
"Ну же, покажи мне это, - Джудал нетерпеливо облизнулся, - чего ты стоишь теперь, Хакурю?"
Чертовски приятно знать, что хотя бы в одном своем предчувствии Маги совершенно точно не ошибся - знать и видеть, как с захороненного в обожжённых глубинах руд алмаза постепенно осыпается скрывавшая его сияние труха сомнений...

+1


Вы здесь » magi // tempore tribulationis » ❖ сюжетные эпизоды » "Acto 1, ночь вторая: "Никогда не доверяй своим дорогим родственникам"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC